— Ты чересчур беспечен, если решил показаться рядом с ее домом.

Куттс сел напротив Робби, рядом с очагом, в котором горел маленький огонь, прогонявший прохладу весеннего вечера.

— И Куинсберри, и Аргайлл передвигаются только под охраной полка горцев и членов его клана.

— Это свидетельствует об их огромном почтении к этим людям, — протянул Робби, подавшись вперед, чтобы предложить гостю стаканчик виски.

— В случае их убийства наказание будет крайне суровым. Эта угроза защищает их жизнь надежнее всякой охраны. Так что будь благоразумнее, — остерег его адвокат их семейства. Куттс слегка улыбнулся и пригубил виски. — Не сделай вдовой прелестную Рокси в третий раз.

— Аминь. — Робби отсалютовал стаканом. — В настоящее время Рокси ужасно капризничает и не настроена видеться со мной.

— И не без причин, — заметил Куттс. — Будь осторожен. Не сомневаюсь, что в ее доме есть шпионы Эрскинов.

— Я всегда осторожен, — подмигнул Робби. — Или по крайней мере хорошо вооружен. А теперь расскажи о последних маневрах при дворе и о том, как Тайный совет рассматривает наше дело.

— Ты привез документы, которые я затребовал?

— Полную седельную сумку. — Робби уселся поудобнее и стал рассматривать визитера из-под длинных темных ресниц. — Каждый счет каждого торговца и горожанина в Шотландии вместе с письмами, в которых они умоляют выдать их вклады.

Эти люди стояли на грани разорения. Банк Карров в Роттердаме, где ранее лежали их деньги, не оплачивал их векселя.

— Даже Куинсберри потерпел убытки, — хмыкнул Куттс. — Он вложил огромные деньги в последний груз вина из Бордо.

— Недостаточно, чтобы возместить потери от конфискации наших владений, — проворчал Робби. — Лично я предпочел бы, чтобы он оплатил счет собственной кровью.

— Ты гораздо сильнее ранил его, превратив в нищего. Его тщеславие — куда больший порок.

— Как и у Аргайлла. Я слышал, он дорого продал себя английскому суду…

— И получил все, о чем просил. Его назначение — это крайнее средство. Все остальные опытные политики не доступны ни для суда, ни для парламента. Посмотрим, что он сможет сделать.

— Это зависит от того, сколько денег готова истратить королева, чтобы купить голоса.

— По слухам, в отличие от последней сессии деньги поступят без задержки. Годолфин приказал Сифилду выплатить все задолженности по жалованьям и наградам.

— В таком случае я уже вижу, как продают Шотландию, — презрительно бросил Робби. — Неужели не осталось патриотов, которые не продаются?

— Меньше, чем в последнюю сессию. Двор систематически подкупает одного за другим. Взять хотя бы Уильяма Сетона-младшего из Питмеддена, которого купили за сто тысяч фунтов в год.

— Значит, подозревать можно всех? В том числе и Роксбурга?

— Согласен. Сам видишь, как мало требуется, чтобы подкупить человека. Также они щедро раздают титулы, чтобы приманить придворных.

— Дьявол! — тихо выругался Робби, разглядывая остатки виски в стакане. — Все это чертовски неутешительно.

Ресницы Робби медленно поднялись.