Следопыт не стал стучаться и без приглашения ввалился в лавку. Здесь, как и в трактире, царил полумрак. Несколько лучин без всякой надежды на успех боролись с теменью. Леха только сумел разглядеть в дальнем углу несколько человеческих фигур. Копарь дал глазам привыкнуть к сумраку. Спустя минуту в неясных силуэтах он разглядел двух вооруженных саблями воинов в кольчугах и остроконечных шлемах. По виду они не походили на местных стражников. Похоже, они охраняли третьего, в стеганом халате и цветастом головном уборе, напоминавшем феску и карнавальный колпак одновременно. Этот, в халате, вел оживленную беседу с четвертым, скрюченным седобородым стариком.

Алексей не стал мешать деловым переговорам и сел на подвернувшийся под руки табурет. Воины равнодушно глядели на гостя, не проявляя к тому видимого интереса. На самом деле так могло показаться лишь неискушенному наблюдателю. Охрана только делала вид, будто ей плевать на посетителя. Леха почувствовал на себе напряженные взгляды. Руки воинов инстинктивно коснулись рукоятей оружия. И стоило бы великому герцогу сделать одно неосторожное движение, как клинки покинули бы ножны и с молниеносной быстротой опустились бы на его голову. Уловив неладное, Алексей сидел смирно, стараясь не провоцировать телохранителей. Кто мог знать, что у них на уме.

Через несколько минут тип в халате отвесил хозяину несколько поклонов и в сопровождении охраны вышел вон. Следопыт вновь поймал на себе холодные и напряженные взгляды. Копарю все же напоследок удалось разглядеть лица гостей. Плоские, с узкими щелочками глаз, они походили на азиатов земного мира.

— Чем обязан? — услышал Леха старческий дребезжащий голос.

— Господин Трэс? — следопыт встал с табурета и направился в сторону старца.

— Он самый, — проскрипел седобородый скрюченный кощей. Время и болезни согнули его в три погибели, и оттого он казался карликом. Пескоструйщик как-то зло и вызывающе рассматривал Алексея. Всем своим видом ювелир говорил, что в столь почтенном возрасте ничему удивляться уже не приходится, а всяких прохвостов и мошенников он видит насквозь, хоть они и нарядились в неведомый Коралтару камуфляж и выдают себя за секретных посланников Моридурна.

— Мне рекомендовал вас господин Бервис, — вдоволь наигравшись в гляделки, сказал Алексей. Престарелого золотаря последнее обстоятельство вовсе не удивило. Ни один мускул не дрогнул на его сморщенном лице.

— Желаете получить ссуду? Или произвести обмен? — с некоторой опаской поинтересовался золотых дел мастер. Теперь Алексей понял, кого ему напоминал меняла. Более всего он походил на скупого рыцаря, чахнущего над златом, или ростовщиков, сошедших с полотен фламандских живописцев.

— Поговаривают, вы покупаете всякие безделицы.

— И какого рода ваша безделушка?

— Вот, взгляните, — Алексей снял с пальца серебряный эсэсовский перстень и протянул его ювелиру. Тот дрожащими скрюченными пальцами взял украшение и принялся пристально его разглядывать в тусклом свете лучины.

— Любопытно, любопытно, — прокряхтел старик. — Серебро.

— Ясное дело, — подтвердил следопыт. — Стал бы я переться к вам со всякой бижутерией.

— Сколько хотите? — холодно спросил торговец.

— А сколько дадите?

Вопрос посетителя несколько обескуражил хозяина лавки. В его заведении не было принято отвечать вопросом на вопрос. И господин Трэс сделал для себя вывод о том, что либо клиент глуп как последний хлебороб, либо ловкач и хитрец, каких свет не видывал.

— Металла где-то на эрб. Накинем столько же за работу. Дам эрб сверху, потому как перстень не прост.

— Это мне известно. Итак, три эрба? — Леха мало смыслил в коралтарских ценах.