— Э, да вы че? — Леха инстинктивно сделал шаг назад и попытался оттолкнуть наиболее ретивого стража. Следопыт быстро понял, что совершил роковую ошибку. Дружина барона получала жалованье не за красивые глаза. Солдаты знали свое ремесло. Один из них ударил Леху древком копья под колено. От неожиданности Алексей потерял равновесие. В следующее мгновение верховод стражи огрел копаря ребром ладони по шее. Мир перед глазами великого герцога померк, и он без чувств повалился в уличную грязь.

— Тащите ворюгу в Гнилую башню, — распорядился командир, и солдаты поспешили выполнить приказ.

Глава 5. Гнилая башня

Сознание возвращалось медленно. В ушах что-то шипело и звенело. Перед глазами плясали цветные пятна. Руки и ноги сделались ватными, и напрочь отказывались повиноваться черному следопыту.

Он чувствовал, как его куда-то тащили, но ничего поделать не мог. Звуки, глухие и растянутые, неслись в пустоту. Леха утратил всякую ориентацию. Каменные ступени, затхлый воздух, пропитанный сыростью и гнилью. Время потерялось. Неясный шум в голове. Заскрежетало железо. Копарь куда-то летел. Упал, ударился, но боли не ощутил. В нос шибанул запах прелой соломы и человеческих испражнений. Кто-то громко рассмеялся, пнул арестанта ногой. Вновь все поплыло, подернулось призрачной дымкой и сгинуло в бездне.

Алексей очнулся от сырости и смрада. Вонь, это проклятие Коралтара, сводила его с ума. Его едва не вывернуло наизнанку. Местные ароматы подействовали на него как нашатырь на больного.

— Ну как, оклемался, братишка? — послышалось где-то рядом.

Великий герцог приподнялся и огляделся по сторонам. Всюду царил полумрак. На каменном полу валялась прелая солома. Кругом только стены, выложенные из огромных плохо отесанных блоков. На высоте двух-трех метров находилось крошечное зарешеченное окошко, сквозь которое в камеру пробивался свет дня. Вместо четвертой стены сплошная решетка из толстых металлических прутьев да массивный засов.

— Чего молчишь? Аль немой? — вновь раздалось из темноты.

Алексей напряг зрение и не без труда разглядел в углу каменного мешка косматого человечка. Волосы его, как и борода, не ведали гребня. Одет он был в какую-то рванину неопределенного цвета, подпоясан пеньковой веревкой. На ногах он носил некое подобие башмаков. Скорее они напоминали кожаные портянки, обернутые вокруг ступней.

— Ты кто? — выдавил из себя поисковик. Язык его прилип к небу. Хотелось пить.

— Я-то? Мамка Туном кликала. А тебя как величать?

— А, Тун-курокрад? — Леха вспомнил байку, услышанную в «Четырех подковах».

— Вот, елы-палы, до чего подлый у нас народишко. Хлебом не корми, дай посплетничать да посудачить. Какой-нибудь пьянчужка в трактире пустит злого духа, а через минуту о том весь город знает. Ну, украл! Так чего теперь? Экая невидаль. Чай, не один я ворую. Ладно, чего разлегся? Вставай да иди сюда. Я тут второй день маюсь. Вдвоем как-то веселее. Будет хоть с кем язык почесать.

Леха встал, отряхнул солому и с неудовольствием отметил, камуфляж весь измазан в уличной грязи. Впрочем, это лишь малая из постигших его бед. Не менты в Харькове, так баронская стража в Коралтаре. Но он не собирался развешивать сопли бахромой. Куда важнее сейчас оглядеться, оценить обстановку и подумать как выкрутиться. Сидеть до скончания века в тюремном подвале он не собирался. А у сокамерника можно выведать интересные и весьма нужные подробности. Да и то сказать, вдвоем и вправду веселее. Думая так, Алексей сел у стены напротив Туна. Брататься и лобызаться с ним никто не собирался. Мало того, что от аборигенов несло как из выгребной ямы, так еще и какую-нибудь заразу можно подхватить.

— О, да я смотрю, ты парень здоровенный, — удивился Тун, оценив рост новичка.