Анжелика натянула на себя ночную сорочку и снова закуталась в одеяло. Вряд ли можно сказать, что она оделась. И уж точно леди не пристало находиться в таком виде в обществе мужчины. По крайней мере, судя по тому, что она знает об этих леди. Но вовсе не это ее сейчас волновало.

— Меня разоблачат. Я ничего не знаю о том, как все тут устроено, как себя вести. Да я и о себе ничего не знаю!

— Потеря памяти — отличное объяснение всему. Что же касается его величества… Не думаю, что он будет вести слишком строгое расследование.

Хм… А вот интересно почему? Сам приложил руку к гибели невесты? Высказывать свои предположения она не стала. Иногда лучше молчать и слушать.

— Семья маркизов Ронари владеет богатой провинцией на юге Дал ара. Рудники, каменоломни, леса, где произрастают редкие травы… Это очень важные для нас ресурсы. Брак короля и юной маркизы должен был скрепить дружбу короны с местной властью. Но из-за трагического происшествия все пошло прахом, понимаете?

Анжелика кивнула. Конечно, она понимает. Обидно, когда из рук уплывают рудники и леса с травками, хоть ценность последних она вряд ли может вполне оценить.

— Растет возмущение. Местная знать начинает поговаривать, что старого маркиза, его жену и дочь нарочно заманили в столицу, чтобы убить. С этой точки зрения счастливое спасение юной леди Ронари и все-таки свадьба с королем — настоящее спасение. Это предотвратит долгую кровопролитную войну. Так что чем скорее вы сочетаетесь законным браком, тем лучше.

Звучит разумно, пожалуй.

— Чушь какая-то, — Анжелика тряхнула волосами, словно пытаясь отогнать морок, исходящий от этого искусителя. — Первый же, кто видел настоящую маркизу, скажет, что я самозванка.

— А ее особенно никто и не видел. В двенадцать лет ее отправили на воспитание в монастырь. Там ее навещали лишь родители, а они, как вы знаете, мертвы. Единственные, кто в курсе, как выглядит ее светлость, — это сестры монастыря. Но они не покидают его стен. Так что вы в безопасности.

Как-то все выходило слишком гладко.

— А другие воспитанницы?

— В этом монастыре сестры считают, что воспитанницам не на пользу общаться ме>еду собой.

Анжелика вздрогнула.

Бедная маркиза! Провести все детство в одиночной камере, чтобы потом выйти замуж за деспота и чудовище (почему-то король однозначно представлялся ей именно деспотом и именно чудовищем). И все это не потому, что у нее какие-нибудь там чувства, а потому что у ее родителей рудники и редкие травы. Вот и говори после этого, что у маркиз счастливая жизнь!

— Прошу прощения, — прервал ее раздумья тихий голос. — Полагаю, мне пора идти. Если мой братец обнаружит меня в вашей опочивальне, боюсь, он неверно истолкует мой интерес.

— Да, конечно, — рассеянно проговорила она.

— Вы мне разрешаете? — он усмехнулся, словно бы она сказала какую-то нелепость. — Вот уж спасибо! Вообще-то, могли бы и поблагодарить меня.

— За что? — это было совсем непонятно.

— Ну, например, за то, что не дал вам умереть от голода и жажды там, где нашел. Или за то, что не бросил на произвол судьбы и даже произвел в маркизы.

— Вы это сделали для своей выгоды, и еще неизвестно, чем мне все это грозит… — нет, если она будет с ним препираться, он точно никогда не уйдет. А если его братец и правда явится, то мало не покажется никому, и ей в том числе. — Но если вы так настаиваете, то спасибо, — устало проговорила она.

— «Спасибо, ваше высочество», — поправил ее парень.

— Что? — Анжелика не сразу поняла, чего он от нее хочет.