Мы отдавали себя богу, а он, нас предал, как предал до этого своих последователей, сбежав к папочке на небо и возвестив, что это всё — за наши грехи.

Враньё.

Даже евреи живут по Торе, а не по гнилой библии, писаной и переведённой одним бухим греком для другого…

… Словно ещё вчера, мы, все, сидели в тёплых каютах на борту корабля, вертящегося вокруг нашей новой планеты.

Все — в одинаковых, оранжевых робах, как юсовские заключенные.

Мы смотрели друг на друга и боялись посмотреть в глаза сидящего напротив.

Бортовой компьютер обрадовал нас, что из-за выработки всего запаса топлива, активировалась программа "колонизация" и теперь нас будет всесторонне поддерживать вся мощь кораблей и станут доступны все запасы, сложенные в их трюмах.

От дурной радости, мы ринулись в эти трюмы.

Спасибо, президент Юрьев!

Хорошо, что есть строительные машины, запасы на первые десять-пятнадцать лет, да всё остальное человечество спокойно продержится на орбите ещё лет сто, валяясь в стазис-коконах, пока мы приведём поверхность нашей новой планеты хоть в слабое подобие пригодной для жизни территории.

Будут спать дети, жены и старики, пока мы, те, кто покрепче, займутся делом.

И вот — "Мессия"…

ТОК высадил нас на берегу очень красивой и величественной реки, глядя на которую у меня перед глазами вставала другая — Иртыш.

Вольный и плавный…

Кто-то видел Волгу, кто-то Обь, кто-то Лену.

Мы видели "своё", что больше никогда уже не "наше".

Сегодня наш десятый день и первый — выходной.

Отдохнули, называется.

Всем кагалом выбрались в горы, что тянулись невдалеке от реки, облюбовали и…

— Значит так. — Вздохнул я и, выкрутив руку, заставил "мессию" встать на колени. — Если ещё остались слабые и глупые, демонстрирую правду жизни!

Я подволок к краю пропасти плешивую падаль, пытающуюся снова втюхать нам слабость.

— Вниз лететь метров сто. Если божок есть — своего мессиюшку спасти успеет. — Я от души наподдал религиозному подонку пониже спины, с удовольствием услышав, как хрустнули кости. — И так…

Через несколько секунд дикий вопль летящего вниз человека окончился смачными "Чмяк и Хрусь", доказывая, что бога нет.

— Если кто-то ещё хочет помолиться этому боженьке, оказавшись с голой *опой, на чужой планете… — Я обвёл взглядом оставшихся. — Пусть лучше сам спрыгнет…

Толпа, разом выдохнула и разошлась, оставляя меня у края пропасти одного.

Разумеется, они будут молиться — нельзя выбить рабство за один раз, продемонстрировав наплевизм бога в отношении своей паствы.

Это надо делать каждый раз, когда подобный ублюдок вновь возникнет перед нами.

Судить надо людей по делам их, а не по тому, последние они или, видите-ли, безвинно убиенные, как слабоумный Николашка, боящийся лодочных винтов, из-за того, что они де: "мелкие, юркие и незаметные", канонизированный, вместо того, чтобы быть проклятым, ибо отрекся от престола, бросив свою страну всем ветрам на растерзание.

Впрочем, какой божок, такие и святые, все, как на подбор — бухие, изможденные, врущие и жадные, завистливые, мелочные.

Ничего хорошего православие Руси не принесло.

Лишь гнилой род Романовых, из коих Петр I, что-то значил, а остальных, кто что-то делал — всех сгубила православная чёрная нелюдь, с крестами на пузе и иконами наперевес.

Поганая кровь царей Российских и смерть им поганая.

Всё сполна, по вере их — грехи родителей легли на детей, спалив в горниле революции.

Жаль людей.

А царей — нет.