Жаль людей.

А царей — нет.

А российских — вдвойне, втройне.

Повеселившиеся немки, сделали больше, чем собственное семя всего рода Романовых. Впрочем, а оставалось ли там оно, семя это?

Вновь понесло меня в дальние дали.

Стоп.

Я помотал головой, выбивая из неё прошлое.

Завтра мы снова разделимся на три смены и будем валить деревья, очищая место для нашего нового города. Настолько нового, что просто называем его Город и видим в своих снах широкие проспекты и ажурные многоэтажки, тенистые дворы, в которых бегает наша ребятня, наполняя их шумом и полётом мячей, разбивающих огромные окна.

Скривив своё лицо, придержал забившуюся жилку на виске.

Может именно из-за него, моего нынешнего лица, никто и не вступился за тварь, попытавшуюся вновь отнять у нас свободу и начать кормить божка-каннибала?

Может быть.

Но, тогда, я готов снова лечь в калечащее меня стазис-поле, чтобы выйдя из него, иметь силу, право уничтожать подобных, без малейшего права на возрождение…

Даже если сам лишусь этого права, лишь бы мой ребенок никогда не читал мерзкой книжонки, в которой боженька требует себе кровь первенца, проверяя веру…

Признаю, прав был Юрьев.

Только так, оставшись с голой *опой, сможем мы начать новую жизнь.

Надо было ему ещё договориться, чтобы верующие, религиознутые, воцерквленые, летели на отдельном корабле, отдельно от своих детей и внуков.

Такой корабль по дороге и потерять не жаль!

— Жестоко ты… — Подсевший рядом со мной бригадир моей смены тяжело вздохнул. — "Там" кем был? Мент, вояка или… "ФСБ"?

— Хуже. Компьютерщик. — Усмехнулся я, вспоминая, сколько тайн и секретов доверяли мне мои клиенты, выбалтывая за чашкой чая, пока я "поднимал" их компы.

— То-то я смотрю, ловко у тебя с железками получается… — Бригадир замер. — Слушай… А ты… Компьютерщик, из этих…

Он повертел пальцами над головой, имея ввиду ту часть нашей братии, общаться с которой надо либо через переводчика, либо через пиво. А, ещё лучше — держаться подальше.

— А сам, что думаешь? — Я повернулся к нему своей поражённой половиной лица и заглянул в глаза. — Варианты есть?

— Пособие накатаешь? — Бригадир замер, затаив дыхание и игнорируя мою "маску ужаса".

— Только самое простейшее, как понимаю. — Я развёл руками.

— Пошли, разговор будет. — В глазах моего бригадира, голубых и словно не подвластных времени, оттого и до сих пор ярких, промелькнули яркие зелёные искры.

Это второй тип поражения стазис-полем.

Все мы, первая волна высадки на нашу новую планету, пионеры и строители светлого будущего, для всех и даром — эволюционно-генетические уроды.

Стазис — наш приговор.

И он приведён в исполнение.

Сколько не крути, а выходной вышел на славу: избавились от мусора, заодно и отдохнув на природе.

Убирать труп никто не стал, оставив на поживу местному зверью.

А лезть ради окровавленного оранжевого тряпья… Так этого добра полные трюмы наших транспортов и смысла нет, бить ноги и рисковать своим здоровьем.

Зверьё тоже отказалось от предложенного подарка, хотя, судя по следам, подходило, обнюхивало и брезгливо закапывало задними лапами, демонстрируя отличный вкус и верное понимание ситуации.

Так и гнил пару месяцев "мессия", пока насекомые не очистили костяк от мяса.

За первые десять дней работы, мы, с большим трудом смогли расчистить от леса, почти сплошь состоящего из странных, бамбукообразных деревьев и папоротниковидных кустов, семь квадратных километров ровной поверхности вдоль реки, заложив набережную и разметив на строгие квадраты, оставляя место под просторные дворы, пяток будущих административных зданий и огромную центральную площадь — все согласно архитектурного плана "городов-передержек" для будущих колонистов.