Вот и кинулись в откровения, господа разведчики, в откровения, от которых Оливия убежала обратно на борт "Мышки" и теперь плачет, уткнувшись лицом в подушку.

Мы с Мостовым тоже не против поплакать, только отчего-то больше на "хи-хи" пробивает.

Умные мы с ним, слишком.

Вечно ищем ответы внутри, закапываемся, ищем подтекст и подсмысл…

А всё просто: карантин, от нас. Колонизация — для нас. Спасают умнейших, не приспособленных для жизни — забирая на орбитальные базы. Спасают сильнейших — вывозя на колонизируемые миры. За пару поколений сотрется грань и уйдут те, кто хоть и слабо, но помнит Землю. Молодежь будет уже жить по имперским законам. Не будет англичан, венгров, австралийцев. Будет единый монолит, ведь что такое сто тысяч, против двух миллионов? Так, перец в муке. Вроде и есть вкрапления, да и привкус остается, но два миллиона через сто лет станут миллиардом. А сто тысяч?

Хорошая кухонька у Смитов, надежная. И связью обеспечена и защитой — постаралась бабуля Марион, сооружая своё гнездышко. Через час сюда доползет боевая станция, возьмёт нас на прицел и нашему мирному разговору придёт окончательный и бесповоротный.

Снимаю шлем и кладу перед собой, демонстрируя усталую улыбку.

Понимаю я имперцев.

Вот умом понимаю, а сердце заходится в дикой злобе, так бы и спустил рабыню с поводка, пусть потешит своё горячее эго, моя Огневушка-Поскакушка!

И Ромму не легче, вон как огоньки в глазах мелькают, да искры сыпет вокруг себя болезненно-белого цвета.

Вновь осматриваю всех, сидящих на кухне.

Марион и Бааз светятся коричневым, синим и жёлтым, спецназовцы — зелёным, красным и один, вот сюрприз-то, нежно-розовым!

— Вы, оба, понимаете, что нарушили контракт, подписанный добровольно? — Бааз прекратил играть в кулачки и теперь пытается заглянуть мне в глаза. — Вы…

— Заткнись, Бааз. — Марион вновь продемонстрировала своё превосходство. — Они не чувствуют себя виноватыми. Они даже не понимают, что именно плохого они сделали. Они — сыновья своих родителей!

— Мы не подписывали контракт. А мои родители мне не лгали… — Я встал и напялил шлем. — Йари, они твои.

"Спецуру" Мостовой спасти успел, пусть они ему на памятник скинутся, когда потушат ранчо и подлечат нервы, разумеется.

На пандусе пришлось остановиться и задуматься, а не выбросить ли, к чертям собачим, плачущую девушку из своей каюты, освобождая жилплощадь?

Подумал и решил оставить — пусть поплачет.

Не виновата она, что приёмыш. Ни при чём.

Ну не может быть ребенка у женщины от кольвега, не может! И наоборот — не может! Неумолимы законы природы, хоть ты голой жопой в крапиву сядь, хоть крапивой по жопе хлещи!

Едва прошёл в рубку, как вернулась Йари и заняла своё место под сердцем.

Сердитая, недовольная и на грани слёз. Это очень хорошо. Значит поняла, чем отличается охотник от палача.

"Мышка" легко развернулась и рванула вверх. Надеюсь, Оливию успели зафиксировать.

Где-то вверху нас ждали неприятности…

— В систему вошло ещё три корабля. — Сти мягко кашлянула, привлекая к себе внимание. — Прибывшее судно прошло идентификацию.

Закрутив привычную бочку, приготовился к плохим новостям.

— Тяжёлый линкор " Маршал Г.К. Жуков". Порт приписки — Саур-4, "Матушка".

* * *

Оторвавшись от корней столь любимой планеты, любой друид или друидесса испытывают необоримый шок, лишаясь привычной сферы природной и общественной деятельности.