— Раз будет готово… Давай отмашку на "Арию". У них 10 часов, на всё и про всё. — Мил вновь прикоснулся к Короне и замер, принимая какое-то ещё решение, по всей видимости, очень важное. Такое важное, что впервые на памяти Малики, глаза, пока ещё президента Матушки, превратились в две узкие смотровые щели, уставившиеся в никуда.

— И ещё… Прав Юрьев. — Мил широко улыбнулся и Малика вздохнула облегчённо: решение принято! — Малика… Выходи за меня замуж!

* * *

Подходя к пределу, начинаешь ценить нечаянные радости.

Так слепой находит монетку, ребенку покупают мороженое, миру дают второй шанс.

По закону жанра — всё так красиво, изящно и просто, на то он и есть — закон жанра.

— Видимо, мы не в ту книгу попали… — Признался я самому себе, решая, каким образом соотнести появление "Маршала Жукова" и замершие по стойке "смирно" истребители-перехватчики, вполне готовые устроить мне веселую жизнь всеми своими четырьмя курсовыми орудиями и семью ракетами, пять из которых предназначались для целей, куда намного больших, чем моя "Мышка"!

Олив продолжала хныкать.

Мостовой, по-моему, приготовился дать "последний и решительный", впав в странное забытье с едва заметно шевелящимися пальцами.

Вся его поза излучала такое напряжение и готовность в момент разразиться вихрем движений, что "Окр" было жалко. Их всего выпустили пяток, против Мостового-то!

— Больший корабль разделяется! — Поставила меня в известность, Сти. — Отделяемые корабли прошли идентификацию. "Маршал Рокоссовский", "Маршал Ватутин".

"Окры" развернулись на лёгком крыле и рванули под прикрытие баз, махнув на нас руками, лапами и прочими конечностями.

Я их понимал — три линкора, даже без сопровождения — хуже только монитор прорыва, в сопровождении трёх линкоров!

— Сти, уноси нас к "Востоку"! — Попросил я Душу, чувствуя, что у самого трясутся поджилки — не приведи свет оказаться между двух огней, особенно таких, как базы обороны и линкоры, созданные для того, чтобы у баз были крупные неприятности.

Закончив разворот по курсу, "Мышка" окуталась полем и "свистнула в норку", спасая свою чёрную шубку и, заодно, наши шкуры.

— Время в прыжке — 44 минуты. — Сти тяжело вздохнула. — Думала, отлетались…

— А и отлетались бы, не появись так вовремя линкоры. — Я пожал плечами и стянул с головы шлем. — Нет, пару бы прихватили с собой. Даже может трех — "Мышка" у вас получилась зубастая и верткая. До "Камашана" далеко, но и размер у истребителя… Намного меньше.

Слаб я стал, вот так, по "самому краю", с голым задом бегать!

Через пару минут в рубке нарисовался Ромм, бледный, с полопавшимися сосудами и залитой на груди рубашкой текшей из носа кровью.

Плюхнувшись молчком в соседнее кресло, он погрозил мне пальцем, пристегнулся и откинул голову на подголовник.

А и правильно! О чём говорить-то? Живы? Ну и здорово.

Я последовал примеру Мостового и расслабился.

К моменту нашего выхода из прыжка, диспозиция ещё раз изменилась, доказывая, что события всегда изменяются от плохих, к худшим.

Позади линкоров выскочили из искривленного пространства ещё три корабля, как обрадовал нас "стоящий на стрёме" Юра — рейдеры дипломатического корпуса планеты Матушка, и стали неторопливо догонять линкоры.

Базы обороны высыпали всё, что у них было в тугой мошне и отчаянно "коптили движками", идя на сближение друг с другом.