Мельком глянул: искры сыпались белые и чёрные. Шок.

Пришлось вернуться и отвесить мужчине пощечину.

Славная вышла драка, жаль не долгая: набежали ещё представители "закона и порядка" и призвали нас к ответу. Минут десять они бегали за нами по коридорам корабля, удивляясь, с чего это поймать нас не могут!

Ага, двух разведчиков, на борту хорошо известного им корабля… Наивные!

Сдал нас Мишт, потребовав по громкой связи, чтобы я перестал валять дураков и выходил в сторону обзорной палубы, он, если что, прикроет!

После звука подзатыльника, Его Высочество поправился — "они" прикроют.

Лейтенант Фёдоров, блистая наливающимся фингалом под правым глазом, не прикрыто ржал, привалившись спиной к стене технического тоннеля, пыльной и плохо освещённой.

Исходя из топота над нашими головами, "закон и порядок" свой собственный корабль знал из рук вон плохо, давая нам немалый шанс добраться до обзорной палубы, нигде и ни разу не попавшись им на глаза.

— Четвёртый разведбат рад приветствовать собрата! — Лейтенант, очень странно, что лейтенант, на самом деле, потянул из аптечки на поясе тюбик "бизакса", средства просто незаменимого от ушибов, синяков и прочих мелких "неприятностях". — Ловко ты меня… Из штурмгруппы?

— А-а-а-а, так вот они какие — четвёртый отдельный разведбат… — Воспоминания нахлынули неожиданно, словно вчера все произошло. — И чего вас на Терце искали, не ответишь на вопрос?

— Потому что Терц и Тецц путали, летуны непроходимые! — Федоров плавными движениями втирал мазь в синяк. — Мы их два месяца ждали, а они на Терц валом шли… Чуть там все и не остались, пока Второй объединенный не заявился. Удивились ребята — не по-детски! По их данным, на Тецц и не высаживался никто!

— Ну, батенька, тогда от лица четвёртого отделения 2-го мотострелкового выражаю благодарность за спасение наших тощих задов из гостеприимных объятий Терца!

Отсмеявшись и поперебирав нашедшихся общих знакомых, не торопясь, с ленцой и вразвалочку, дотопали до "обзорной палубы". Как раз хватило времени и ностальгии хапнуть, и синяки свести.

На обзорную палубу мы вылезли точнехонько за спинкой кресла Мишта: старый бродяга учился у тех же учителей, что и я, так что технический люк, позабытый "законом и порядком", мимо его внимания не прошёл — в нашем деле за такие "проколы" били весьма больно, чаще всего очень большим калибром или концентрированным потоком энергий, от которых кипела в жилах кровь и голова отваливалась начисто, разбрызгивая своё содержимое по стенкам, полам и потолкам!

Жанна Владимировна отсутствовала, Мостовой о чём-то весьма азартно спорил Юрьевым и ещё одним моим знакомым по Кремлю, в те времена ходившему при чёрном чемоданчике и с двумя АПС.

— Опять выделываешься? — Мишт добродушно потягивал горячий чаёк, отдувался и вытирал пот со лба рукавом.

Если бы не его разрез глаз — сидит русский мужик, обедает, расслабляется и получает истинное наслаждение от процесса!

Не порядок!

— Женился бы ты, Плат… Остепенился. — Мишт сделал глоток, совершенно не понимая, что только что наступил на серьёзные такие грабли… С "дружественным интерфейсом"!

Зажрался мой напарничек, страх потерял и расслабился…

Видя мою улыбку, Мишт отставил чашку подальше в сторону и приготовился.

— Жениться, говоришь… — Я задумался. — Мишт, а Жанна будет рожать в герцогстве?

— Сам понимаешь — наследники… — Его Высочество, чувствуя подвох, заметался взглядом, но уже было поздно пить "Боржоми".