"Мозг" откровенно схитрил, выложив лишь часть информации — пока Мил шёл от балкона до кабинета, его осенила ещё одна мысль, придав скорости, уже всем окружающим: Будущей "Её Величеству", кроме короны, жизненно необходимо платье! И желательно — гармоничное Его Величеству…

А до церемонии — Два часа!

Тихий стон "портных-дизайнеров-модельеров", отразился от стен дворца, зазвенел в хрустальных подвесках центрального зала и растаял, вырвавшись в окна.

Улыбающаяся Малика, попав в их цепкие лапы, прекратила улыбаться уже через 15 минут. Ещё через полчаса, в зал просочился десяток друидов, плотно обступивших свою повелительницу, и оттесняя к стенам акул ножниц и иголки.

Впервые за последние два месяца Мил завтракал спокойно.

Никто не пытался ему подсунуть на подпись новые документы. Никто не шумел за дверью, требуя к себе внимания. Никто не рвался испортить ему аппетит своим чувством юмора…

— Они нас прогнали!

— Сглазил, таки! — Чертыхнулся Мил, откладывая густо намазанную маслом горбушку свежего хлеба. — Млин… Сдаётся мне, я знаю, какой указ подпишу самым первым… Что случилось?

— А… Э-э-э-э, нет, всё уже нормально… — Один из прорвавшихся через загнанного Стаса модельеров получил щелбан точно в лоб и теперь остолбенело рассматривал идущую по белоснежной ковровой дорожке Малику.

В новом платье.

Причём, Стас был готов дать ещё одного щелбана, но уже себе, чтобы убедиться, что дорожка здесь, отродясь, была бордовой!

Чудеса с этими друидами!

А без них уже скучно.

Белое платье с зелёными тонкими нитями, составляющими законченный рисунок, необыкновенно шло Малике, придавая ей одновременно вид небожительницы, простой смертной и не простой друидессы.

Орнамент, к удивлению Мила, оказался живым, изменяя весь рисунок, стоило Малике сделать шаг. Нити то искрились, превращаясь в изумруды, то становились похожими на тонкие усики растений, обвивающих невидимые опоры.

— Рот закрой — ворона залетит. — Со вздохом съехидничал Павел. — Не годится теперь твой наряд, Ваше будущее Величество. Бедноват будет…

— Наряд будет. — По губам друидессы скользнула легкая улыбка. — Мы сделаем.

— Вот, Паша… И горностаи не понадобились! — Мил шагнул на белую дорожку, рядом со своей избранницей. — Веди, невеста, суженого!

— "Суженый мой, суженый… Мозгом видно суженный…" — Фыркнул Паша, раздумывая, как заработать и на этом.

Ничего не поделаешь — экономика целой планеты, это такая странная штука… Если о ней некогда думать правителю, то… Жди коллапса!

— … Ну что? С правой ноги, под "Прощание славянки"? — Мил всё пытался пошутить, искренне думая, что успокоить пытается Малику. — И… Раз!

Голографический кирпич, упавший под ноги будущего Императора, напомнил ему о том, что не стоит травить анекдоты в присутствии кристалла. Особенно, кристалла разумного, от которого скрыться можно только в туалете. И в ванной. Ну, иногда, можно на природу выйти…

Погрозив веселящемуся Павлу кулаком, Мил сделал первый свой шаг по белой дорожке, длиною в четыре километра, к далекому пока ещё амфитеатру, в котором ему придётся водрузить корону на самого себя.

Чувствуя себя в странно-приподнятом состоянии, бывший писатель зажмурился от ярких полуденных лучей светила, отражающихся от белого камня "тропинки к короне"

Шаг за шагом, отдаляясь от своего президентского, вскорости станущего императорским, дворца, радуясь чистому небу и зелени травы и отчаянно пугаясь вьющейся под ногами тропинки, он делал шаг за шагом, не оглядываясь.