Он подтвердил свои намерения тем, что сжал обеими руками ее мясистые ягодицы и подался вперед низом живота.

Она восторженно охнула и блаженно закрыла глаза.

– Где же спальня? – спросил он, с шумом втягивая воздух.

– Прямо за тобой, – ответила чуть слышно она. Он счастливо улыбнулся и дернул ее за локон.

– Я чувствую себя одним из бессердечных мародерствующих Морганов, взявших штурмом замок Синклеров, – шутливо произнес разбойничьим голосом он.

Мойра захлопала глазами и пролепетала:

– Тогда мне остается роль невинной девицы из семьи Синклер, которую вот-вот изнасилует язычник шотландец?

– Относительно девственности не уверен, – рассмеявшись, сказал Таггарт, за что получил удар пятками по почкам. – Но в том, что я – язычник, сомнения нет. Поэтому у тебя не должно быть иллюзий относительно моих намерений.

Она ответила ему грудным удовлетворенным смешком. Ямочки у нее на щеках стали глубже, в глазах заплясали веселые чертики. Ей не терпелось пасть жертвой похотливого дикаря.

Таггарту хотелось осмотреть спальню, узнать по обстановке и порядку вкусы и характер ее хозяйки. Но ярко-голубые глаза Мойры притягивали его к себе, словно магнит Его охватила всепоглощающая радость, безмерная и безграничная. Восторг такого рода он испытывал, пожалуй, лишь совершив какое-нибудь грандиозное научное открытие либо найдя редчайший артефакт во время раскопок. Получалось, что Мойра стала самой важной его находкой в жизни. Пожалуй, даже уникальной, поскольку она была живой и дышащей участницей его личной истории, главным звеном, связывающим его с прошлым и будущим.

Несомненно, он впал в эйфорию. Но в этом не было ничего ненормального: ведь в этой каменной башне многие мужчины рода Морганов на протяжении веков всматривались в голубые глаза красавиц из рода Синклеров. Так что они с Мойрой продолжали свои родовые традиции, подчиняясь законам истории и природы.

Очевидно, она испытывала то же чувство. Таггарт сделал такой вывод после того, как она соскользнула с него на пол и застыла в задумчивости посередине своей опочивальни, глядя ему в глаза, вцепившись пальцами в его волосы.

– Таггарт, – прошептала она, гипнотизируя его своим пристальным взглядом, от которого у него закружилась голова.

Вожделение переполняло его, однако он лишь коснулся губами ее губ и, вздохнув, промолвил:

– Ты не поверишь, но я еще никого не хотел так, как хочу сейчас тебя. В атмосфере этого замка есть нечто волшебное... И между нами тоже возникло нечто такое, что я не берусь объяснить. Но я...

Мойра прижала указательный палец к его губам:

– Я знаю! Я все понимаю...

Таггарт в это не верил, поскольку сам он ровным счетом ничего понять не мог. Но глаза, в которые он смотрел, не могли лгать, они светились нежностью и женской мудростью.

– Существуют вещи, которые лучше даже не пытаться объяснить, – прошептала Мойра и, привстав на цыпочках, поцеловала его в губы так, что ему стало жарко.

– Я сойду с ума, если сейчас же не овладею тобой, – промолвил он осевшим от страсти голосом и провел дрожащими пальцами по ее волосам. – Пусть каждое мгновение нам покажется вечностью. Я стану изучать все изгибы твоего прекрасного тела, наслаждаться бархатистостью кожи, вдыхать твой запах, вкушать твой нектар.

После таких слов затрясло Мойру, и Таггарт понял, что сболтнул лишнего. Ему не следовало откровенничать с легко возбудимой женщиной. Но слово не воробей... Теперь путей назад уже не было, надо было отвечать за свои слова.

– Я тебя понимаю, – сказала она, угадав, что он излишне взволнован, – я чувствую то же самое.