Все смешалось у Мойры в голове. Она позабыла обо всех своих планах и была способна только наслаждаться процессом, о котором мечтала с того момента, когда покинула Таггарта в гостинице. Отодвинулись на дальний план и все проблемы, связанные с их предками и замком, письмами и договорами, историей рода и традициями клана. Всем этим они еще займутся в свое время, но пока они полностью отдались упоительному совокуплению. Мойра хотела ему отдаться – и вот он уже овладел ею с пылом дикаря. И в той самой позе, которая дарила им обоим наибольшую раскрепощенность. Мойра ликовала. Таггарт свирепел.

Аллилуйя! Это вновь произошло на полу возле лестницы.

Глава 15

– Хочу в кровать, – прошептал ей на ухо Таггарт, едва переведя дух после многотрудного мужского подвига под стоны и вздохи Мойры. Проводить яростные любовные схватки в экстремальных условиях – в салоне малолитражки, возле стены или на полу – стало у них доброй традицией, не лишенной своеобразных прелестей. Но теперь ему хотелось переместиться в более удобное место, желательно на большую кровать с пуховым матрацем, и предаться там неспешному соитию. Мойра, посланная ему провидением, пробудила в нем зверя, аппетит которого было трудно удовлетворить. Он хотел обладать ею снова и снова, готов был наслаждаться ее плотью бесконечно, и объяснения такому странному феномену не было.

Мойра махнула рукой в направлении лестницы и вцепилась пальцами в его шевелюру. Таггарт же зарычал и принялся покрывать ее бюст и плечи поцелуями, вновь входя в раж. Очевидно, очутиться в кровати в этот вечер им было суждено еще не скоро. Пальцы Таггарта жадно ощупывали ее тело. Она соединила их со своими и прижалась к нему всем телом. Он завел ей руки за голову, а сам, присев на корточках, стал целовать ее живот, лаская рукой горячую и влажную шкатулку насаждения. Мойра изогнулась, выпятив груди, и застонала от удовольствия, провоцируя Таггарта на новые экстравагантные поступки. Его воображение уже разыгралось.

Ему живо представлялось, как он, задрав ей блузку, станет целовать соски ее округлых грудей, а потом рывком сорвет с нее всю одежду и устроит дегустацию всех ее аппетитных достоинств. Мойра будет изгибаться, стонать, вздыхать и постепенно впадет в экстаз. И тогда он опять войдет в ее упоительно-тесный и горячий росистый тоннель и обретет в нем вечное блаженство.

Таггарт лизнул Мойре пупок и медленно выпрямился, одновременно стянув с нее через голову блузку. Ее голые груди дразнили его голодный взгляд, наполняя чресла болезненным томлением. Овладеть ею вновь здесь же и немедленно было бы простейшим решением проблемы. Но он не привык искать легких путей даже в сексе. Истекая слюной при виде ее женских прелестей, способных свести с ума любого гурмана, Таггарт все-таки сохранял самоконтроль, потому что знал по своему богатому опыту, что в любви торопиться не следует.

А сексуальный опыт у него был немалый, он познал женщин всех цветов кожи и самых разных народов. Как антрополог, он обязан был составить личное представление о традициях и привычках различных социумов, а потому проводил в этом плане интенсивные полевые исследования. Однако даже в сравнении с самыми пылкими его партнершами Мойра, несомненно, была достойна трона царицы страсти. Одним своим жестом, одной полуулыбкой она умудрялась пробудить в нем ураган эмоций. Что же касается ее лона, словно бы созданного самой природой именно для его причинного места, то оно было выше всяких комплиментов. Соблазн убедиться в этом снова был настолько велик, что Таггарт заскрежетал зубами. В нем пробудился дикарь, привыкший набрасываться на свою жертву и овладевать ею безотлагательно. Однако где-то в глубине его подсознания теплилось желание предаться упоительным нежным ласкам на широкой удобной кровати, как цивилизованный человек, и проверить, куда могут увлечь их обоих эти сложные эмоции, ставшие следствием эволюции примитивной человеческой особи.