Раш отправился за Фальком, держа оружие наготове.

— Нашел? — спросил он.

Фальк покачал головой. Он оглядывался по сторонам, просматривая метр за метром землю. Затем встал на подножку и заглянул внутрь. Пол находился под углом к земле, и в его нижней части собрались листья, ветки, битое стекло и камни. И повсюду были жуки: маленькие с жужжанием носились у его лица, те, что побольше, летали кругами, устремляясь к источнику неверного света. Некоторые, большие и блестящие, ползали или просто неподвижно грелись на стволах соседних деревьев.

Наконец за креслом пилота Фальк заметил свои антиблики. Он наклонился, чтобы поднять их. Одна его рука была немного согнута.

— У тебя все в порядке? — спросил Раш.

— Да, — ответил Фальк.

Масри по-прежнему сидел в своем кресле, и его кресло по-прежнему находилось в носовой части вертолета, но носовую секцию сейчас перегородил упавший поперек массивный ствол дерева, заполнивший все то пространство, которое раньше занимал только пилот. Давление было невероятным. Металлическая обшивка кабины покоробилась и сморщилась, словно покрытая складками кожа слона. Гидравлическая жидкость вытекала из надломов и трещин в системе и бусинками покрывала опавшие листья, воняя смазочным маслом и человеком. Огромная ударная сила вдавила Масри в кресло пилота, затем вытолкнула его в пространство для ног под приборной панелью, а затем сжала и этот отсек. Фальку совсем не хотелось думать о физических параметрах, которые требовались, чтобы упаковать тело в такое небольшое закрытое пространство, не хотелось думать о том, как трещали при этом кости, какой ужасной была эта смерть. Масри весь был вжат в полость, предназначавшуюся только для его ног. Виднелась только его правая рука, поднятая вверх, будто таким способом он пытался удержать на расстоянии лес и смерть, бросившихся приветствовать его. Эта вскинутая вверх рука теперь, безвольная и неузнаваемая, торчала над приборной панелью из разбитого лобового стекла. Ее буквально зажало между спинкой сиденья и приборной стойкой, которую ударом отнесло назад.

Фальк был рад, что не может видеть Масри и выразить свое восхищение его новой компактной формой.

Жуки жужжали и стрекотали вокруг этой руки и даже пробирались в покрытое тайной отделение внизу. Ненадолго они опускались на приборную панель и шевелились там, затем с жужжанием снова уносились прочь. Они опускались на рукав Масри, его манжет и даже на золотисто-рыжие волоски на коже руки. Фальк поймал себя на том, что не в силах оторвать взгляд. Он сам чувствовал зуд от едва заметных прикосновений жуков к тончайшим волоскам на коже этой руки. И невольно ждал, что Масри раздраженно шевельнет рукой, чтобы отогнать их.

Жуки были того же бутылочно-зеленого цвета, как и те, что он видел на трупах на метеостанции.

— М-да, полное дерьмо, — проговорил Раш.

Фальк кивнул.

Раш тоже не сводил взгляда с той единственной видимой для них части Масри.

— Если бы он выжил… — начал Раш. Он прочистил горло. — Если бы он выжил, клянусь, я пристрелил бы его.

— И не только ты, — откликнулся Фальк. — Угу.

Раш смотрел на лесной полог вокруг них, на пробивающийся бледный свет, на носившихся в воздухе жуков.

— Надо возвращаться, — сказал он.

— Идем, — произнес Фальк.

— Ты нашел, что искал?

— Да.

Они повернулись и через подлесок направились обратно, прочь от места катастрофы. Внезапно налетевший порыв ветра с дождем коснулся листьев над ними. В следующую секунду тяжелые капли, как стеклянные бусины, сорвались с лесного полога.

Фальк обернулся, чтобы в последний раз взглянуть на «Пикадон»: мертвый, лежащий в своей лесной могиле.