— Что вы делаете? Что происходит?! — крикнула светловолосая девушка из сушилки за ними.

— Все в порядке! — ответил ей Фальк через плечо. — Все в полном порядке!

Он замолчал, заметив взгляд Прибена и выражение лица Раша. Он слышал свой голос, слова, которые только что произнес. Он говорил не по-английски. Совсем не по-английски. Он говорил бегло, без усилий, на языке, который, насколько он разбирался, не мог быть никаким иным, кроме русского.

— Ты урод, — произнес Прибен и выхватил автомат из руки Фалька.

— Нет, вы не понимаете! — запротестовал Фальк.

— Ни слова больше, Блум, — произнес Раш. — Ни слова, пока мы не закончим. Понял? Понял или нет?

Фальк кивнул.

Прибен надел ремень его «Кобы» на левое плечо, затем вытащил из кобуры Фалька ПП и забрал боевой нож.

— Смотри за женщинами, — приказал Раш Прибену. — Просто держи их все время в поле зрения. Особенно светленькую сучку, у нее нож.

— Слушаюсь, — ответил Прибен.

Девушки в подсобке притихли.

Раш жестом дал понять, что Фальк должен пройти в одну из скудно обставленных спален. Он послушался. Это была комната без смежной ванной. Другого выхода не было, в окне стоял стеклопакет.

— Оставайся здесь, — приказал Раш.

Фальк пристально посмотрел на него.

— Я вернусь через минуту, — произнес Раш.

Он стал отступать к двери, держа Фалька на прицеле, и затем закрыл дверь. Оставшись один, Фальк опустил руки. Он подождал несколько секунд, прислушиваясь к протестующим голосам. Девушки испуганно забормотали, когда Прибен отобрал кухонный нож и проверил, не припрятано ли у них еще что-нибудь. Он слышал, как Раш и Прибен отдавали им приказы, медленно и слишком громко, по-английски, женщины в ужасе отвечали по-русски. Светловолосая девушка дерзила. Ни одна из них не говорила по-английски — так, несколько ругательств и фраза «не делайте мне больно». Раш несколько раз приказал им замолчать и сесть. Он сказал Прибену, что эта подсобка послужит карцером, пока они не убедятся, что в доме не спрятано что-либо более опасное, чем нож для мяса.

Фальк сел на кровать, прислушиваясь к двум перекрывающим друг друга разговорам снаружи, двум противоречащим друг другу языкам. Он понимал оба.

— Клиш? Ну ответь, пожалуйста. Клиш?

Он уже свыкся с мыслью, что ответа не последует, когда она произнесла:

— Мы думали, ты потерял нас навсегда.

Ее голос едва слышался и доносился словно издалека, но звучал в его темноте за закрытыми глазами. Голос раздался, и тут же Фальк ощутил легкую зыбь окружающей его теплой воды.

— Что случилось? — спросил он.

— Не знаю. Мы тебя слышали, но ты нас, похоже, нет. Эйуб говорит, была какая-то задержка в сенсорном переключении с приема на передачу и обратно. Возможно, побочный эффект от помех, которые создает Блок, чтобы исказить наши радиоволны в этой зоне.

— А разве они не просто подавляют любые сигналы? — спросил он, радуясь успокаивающему действию теплой темноты, наслаждаясь ощущением, что вода поддерживает и тихонько покачивает в беспросветной утробе его искалеченное тело и конечности.

— Если бы они подавляли, то и их сигналы не проходили бы, — пояснила Клиш. — Это все-таки помехи. Что-то очень специфичное и очень новое. Наши источники говорят, ВУАП сейчас пытается взломать шифр, подобрать к нему ключ.

— Клиш, а что еще говорят источники?

— Да почти ничего. Собирается большая гроза. Сильная активность на базах в Ласки, Томпсон-Десять и Броуднот Филдс и в некоторых других местах.