Таррэн молча поднял лук и прищурил левый глаз. Да, далеко. Да, темно. Да, шансов на успех крайне мало, но… почему не попробовать? Тем более что больше необязательно скрывать свою истинную суть: проклятую людьми и эльфами кровь древнего Рода. Теперь уже можно, все равно скоро узнают.

Он прикусил губу, молча воззвав к своему второму сердцу, и на мгновение окунулся в жаркий океан, послушно полыхнувший внутри бешеным пламенем. Огонь, словно ждал молчаливого зова хозяина, с готовностью ответил: тяжелым вихрем пронесся по жилам, вспыхнул во внезапно потемневших глазах, разжег много лет подавляемые чувства и высвободил небольшой краешек этого пламени наружу. В ту же минуту окружающее стало для Темного эльфа удивительно четким, поразительно контрастным и нереально близким, будто он смотрел на панораму всего с нескольких десятков шагов. Или видел ее глазами пролетающего в небе орла. Куда-то вдруг исчезло громадное расстояние, пропала всякая неуверенность. Незаметно испарился зародившийся было страх. Подбирающиеся к крепости звери вдруг показались чем-то мелким и несущественным, чем-то неважным и совершенно незначимым, тогда как громадная огненная саламандра, наоборот, засверкала перед внутренним взором мириадами тончайших ниточек, которые протянулись во все стороны и требовательно опутали несчетное количество менее крупных тварей.

Таррэн удивленно дрогнул.

Надо же: и здесь узы… изломанные, неправильные, но все же настоящие узы. И они тянулись от гигантского Вожака во все уголки переполненного до отказа поля, накрепко привязывая к себе его мохнатое воинство. Никто из более слабых не посмел от них уклониться. Ни один зверь не решился противиться Вожаку. И сейчас все они, как единый организм, неумолимо приближались к замершим в ожидании людям. Они несли с собой смерть. И это чувствовалось в воздухе, это было написано в их глазах, это сияло перед внутренним взором ошарашенного своим открытием эльфа. И оно же заставляло его поторопиться.

Да, саламандра с такого расстояния практически неуязвима, она слишком умна и слишком хорошо защищена — и от простого удара, и от магического. К тому же, она ОЧЕНЬ велика, и это значило, что никакой магией, как понадеялся Урантар, ее броню не прошибить. Разве что тараном попробовать, но и на этот счет у эльфа имелись большие сомнения. Пока что ящерица действительно неуязвима, хотя внутренний голос подсказывал, что выход непременно отыщется, однако на это нужно было время. Тогда как она здесь далеко не одна…

Таррэн не видел укрывающихся в тени деревьев хмер, не слышал отдаленного рева обеих медведиц, не знал, как и когда они скомандуют полноценную атаку, но был четко уверен, что пять туго сплетенных комков колыхающихся вдалеке призрачных нитей относятся именно к ним, к ведущим. Именно пять: как раз на трех хмер и двух огромных медведиц. Тех самых, о которых говорил недавно Белик. Сейчас, в миг странного озарения, он сумел их почувствовать, безошибочно отыскал в глубине Проклятого Леса, не смотря на многие сотни шагов, безлунную ночь, копошащихся внизу зверей и все остальное.

От внезапно пришедшей на ум догадки эльф затаил дыхание. Потом осторожно развернул лук, тщательно прицелился, надеясь, что прав, и наконец, плавно спустил тетиву. Стрела была своя, родная, начиненная магией Темного Леса по самый наконечник. Пусть здешние звери плохо откликаются на нее, пусть у них есть замечательно прочная броня, пусть они кажутся неуязвимыми для чужой силы, но то, что под ней… откуда-то эльф знал, что там еще есть уязвимые места. Чувствовал эту истину, потому и метил точно в глаз. Туда, где не было массивных роговых пластинок, не виднелись прочные костяные щитки и не тускнела, как в других местах, четкая аура животного.