Эльф прикусил губу, лихорадочно раздумывая, как ее остановить. Даже решил рискнуть и во второй раз коснуться своей дремлющей силы. Однако саламандра так же неожиданно остановилась: кажется, что-то помешало ей сделать необходимые несколько сотен шагов до вожделенной цели. Вернее не что-то, а кто-то, и этот кто-то был очень настойчив.

Таррэн лишь спустя пару минут, после того, как гигантская ящерица вдруг застыла на месте, сообразил, что крохотные черные точки, пляшущие вокруг здоровенной твари, не что иное, как юркие Гончие, вцепившиеся в нее со всех сторон подобно настоящим псам. Некрупным, но злым, совершенно озверевшим от отчаяния. Сколько времени они выжидали удобного момента для нападения, никто не знал. Сколько они терпели, скрежеща зубами от бессильной ярости и судорожно сжимая кулаки, но не смея вмешаться. Сколько хоронились в опасной близости от многочисленного войска, рискуя в любой момент быть обнаруженными. Возможно, с самого начала, а может, добрались до родной Заставы чуть позже и потом просто наблюдали, торопливо выискивая слабые места у неуязвимого Вожака. В конце концов, именно за ним они уходили в этот рейд. И именно он был из главной целью. Но теперь у них просто не осталось выбора. Почти не осталось времени на раздумья: угроза для Заставы была слишком велика. И они не стали больше ждать.

Разумеется, Гончие прекрасно понимали, что все их усилия — лишь слабые потуги, направленные на то, чтобы развернуть страшного врага на себя. Но знали также и то, что должны, просто обязаны это сделать. Ради друзей, ради Заставы, ради выживания Диких Псов. Ради не ведающих правды обитателей мирных деревень, наконец. Ради света, жизни и надежды на лучшее. Они не могли позволить Заставе погибнуть и потому жалкими репьями повисли на радужно мерцающих боках саламандры, намертво вонзив в узкие щели свои мечи и кинжалы, безжалостно кромсая то, до чего могли дотянуться. А совсем небольшая на фоне огненной ящерицы хмера с яростью вонзила в одну из чешуйчатых лап острые зубы.

Конечно, все это — мелочи, сущие пустяки, которые не могли причинить ей большого вреда. Траш волочилась за раздраженно взревевшей зверюгой, как невесомая пушинка, Гончие метались вокруг нее бешеными зверьми, едва уворачиваясь от тяжелой булавы на неистово хлещущем хвосте, чудом избегая острых зубов и стараясь не угодить на кривые когти. Они с трудом могли прорубить неимоверно прочную чешую, однако даже с их удивительной силой удавалось лишь слегка надрезать толстую кожу, и то, не всегда. Но эти комариные укусы прекрасно отвлекали, раздражали и заставляли саламандру позабыть о Заставе, а еще — хотя бы на время упустить из виду еще одну крохотную фигурку, что каким-то чудом запрыгнула на шипастый загривок и, пока остальные занимали все ее внимание, стремительно пробиралась меж высоких костяных игл к заветной шее.

— Белик!! — одновременно ахнули Таррэн и Муха, увидев, что творит этот дерзкий демоненок.

Пацан, словно услышал, зло усмехнулся, быстро пригнулся, пропуская над головой опасно близко просвистевший шипастый хвост. А затем, утерев градом катящийся пот (эта зверюга словно в лаве купалась намедни!), настойчиво полез к единственному уязвимому месту, о котором прекрасно знал чуть не с рождения. Туда, где нужно было нанести лишь один точный удар. Короткий, сильный, но очень мощный. Туда, где ни одно живое существо не смогло бы дотянуться, не сумело бы ранить стрелой или добросить камнем. Нет, издалека это действительно было невозможно — саламандра слишком хорошо научилась себя защищать. Зато вот так, вблизи, своими собственными ручками, рискуя сверзиться с сумасшедшей высоты или попасть кому-нибудь на закуску… да, именно так и было правильно. Единственно правильно, о чем молодой Вожак Гончих прекрасно знал.

Белик хищно оскалился и, выбравшись из-под защиты костяного панциря саламандры, целеустремленно рванул прямиком к ее левому уху.

Глава 22

— Карраш!! — неожиданно громко взревел молчаливый дотоле Адвик.