Ледогоров кивнул.

— Хорошо.

Серое облако над городом стало таким густым, что за окном, казалось, наступили сумерки. На часах было полтретьего. Хотелось есть. Курить не хотелось. Снаружи в стекло билась обезумевшая от дыма муха. Где-то отчаянно сигналили автомобили. Любашев поискал в своей пустой пачке сигарету. Не найдя, попросил и закурил. Ледогоров, как любой нормальный опер, видел все это десятки раз. Все оттягивали этот момент до последнего. Все курящие закуривали. И коммунальные воришки, и наемные убийцы. Он так и не научился воспринимать это спокойно. Сердце рвало грудь. Пальцы дрожали и пришлось опустить руку с сигаретой под стул. По щеке сбежала предательская капелька пота.

Любашев глубоко затянулся.

— В общем, в тот день он позвонил…

— Подожди. Давай сначала. Как вы познакомились?

Ни один опер так никогда и не сможет объяснить, почему люди «колются».

* * *

В кабинете у Копылова дымом пахло меньше. Наверное, потому что он не курил. На улице было так мутно, что пришлось включить свет. Леня грыз колпачок шариковой ручки и не перебивая, слушал Ледогорова.

— Короче, после того как он его подвез, Зураб и спрашивает его: «Хочешь подзаработать „пятихатку" в день? Повози меня пару недель, а то у меня ни прав, ни машины». Ну, Любашев ухватился за эту возможность и начал с ним кататься. Мест там всяких много, но нас-то интересует конкретный день. И вот, что получается, — Ледогоров заглянул в блокнот. — Зураб сказал Василию заехать за ним в три часа дня. Съездили на рынок, купили продуктов. Отвезли бабу Зураба к подруге. Затем поехали на Московскую-Товарную. Там был праздник. Василий понял это, потому что искали подарок и Зураб сказал, что идет в кабак. Оттуда Василия он отпустил и велел заехать за ним к полуночи. Любашев подъехал и ждал за воротами. Поэтому, кстати, его не видел больше старик-«вохровец». Где-то в полпервого из ворот выехал «мерс» с Зурабом и каким-то толстым «черным». Раньше Вася видел их вместе один раз в кафе. Зураб вышел и сказал, чтобы Вася ждал его на углу Баскова и Радищева. Ну и они разъехались. Вася подъехал на место и стал ждать. Выстрелов он не слышал — музыка играла громко, но когда в салон запрыгнул Зураб, то он держался за кисть руки и за ремнем джинсов у него был пистолет. Василий утверждает, что марки ТТ. Они выехали на Радищева и заехали к нему во двор. Он испугался, что Зураб серьезно ранен, но пуля прошла по касательной. Рану перевязали, хлопнули по рюмке, Зураб позвонил кому-то из друзей и за ним приехали. Вот, в общем, так.

Ледогоров перевел дух. Копылов по-взрослому хмурил брови.

— А кто приехал?

— Он не видел. Зураб один спустился.

— А пистолет?

— С собой забрал?

— Жена Любашева Зураба видела?

— Нет. Она с детьми в деревне была. Только вчера приехала.

Копылов снова покачал головой. Чувствовалось, что ему очень хочется быть настоящим, опытным следователем.

— Не верю, что этот Любашев такой чистый и невинный! — высказался он наконец. — Неужели он ничего заранее не знал?

— Я думаю, не знал, — не согласился Ледогоров. — Там может вообще — эксцесс. Не договорились о чем-то, и понеслось.

— Все равно, — Копылов безуспешно попытался поймать одну из поселившихся у него в кабинете мух. — Что-то он оставляет «за кадром».

— Вряд ли, — Ледогоров закурил, и усмехнулся про себя.

По договоренности с Любашевым «за кадром» остались шесть эпизодов нападений на грузопервозчиков, доставка из квартиры Зураба к воротам «Товарной» того самого пистолета ТТ, о чем он попросил, увидев «мерс» Галустяна, три или четыре покупки для Зураба героина и, наконец, обещание Зураба дать две тысячи долларов после «разборки» с «жирным скотом».