Дьюранд носился, как угорелый. Вокруг замка не было рвов, которые могли бы задержать наступление, а в оружейных нашлось слишком мало луков, чтобы эффективно удерживать атакующие отряды. Каждая новая атака влекла за собой жестокую и кровопролитную схватку на стенах. Шатаясь высоко над улицами города, противники с нечеловеческой яростью разили друг друга под дождем стрел, выпускаемых засевшими на крышах домов арбалетчиками Радомора. Арбалеты били с такой силой, что буквально приколачивали доспехи к кости.

Когда горизонт пылал и кровоточил, основная битва кипела вокруг Закатных врат. Дьюранд и его товарищи по оружию сражались на стенах, обрушивая валуны на щиты и головы атакующих, а ирлакский таран молотил в середину башни прямо у них под ногами. Баллисты и стрелометы метили в людей на стенах, тогда как требушеты колотили по стенам, — и от каждого попадания от парапетов откалывались, валились вниз, на улицы, куски каменной кладки.

Дьюранд и прочие воины Акконеля сражались на самом верху, среди груд битых камней; казалось, что замок под ними корчится в судорогах. Повсюду вокруг гибли, покидая пределы мироздания, яростно бьющиеся воины. На губах Дьюранда запеклась кровь.

Внезапно он услышал свое имя.

Конзар, пригнувшись, махал ему с вершины соседней башни.

— Идем! Ламорик хочет отправить тебя с поручением.

Дьюранд покачнулся — как боевой пес, внезапно выхваченный из схватки, — и поспешил за Конзаром. Несколько раз каменные снаряды ложились аккурат между ними. Но вот молодой рыцарь спустился вослед за капитаном на двор под воротами.

Ламорик, не смея оторвать взгляд от сражения, сжал плечо друга.

— Дьюранд, нам несдобровать. Ворота дольше часа мы не удержим — а вместе с ними падет и вся цитадель.

Но сдаться нельзя! Радомор растерзает нас на куски, прежде чем к городу подойдет подмога. Если мы хотим сохранить хоть какие-то силы, надо сейчас покинуть внешнюю стену и спасти всех, кого можем, пока этот мерзавец не догадался, что мы отступаем.

По щитам и булыжникам мостовой грохотали камни.

— Если Акконель падет, — проговорил Дьюранд, — Радомор всех уничтожит.

— Дьюранд! Ну думай же! Чтобы выжить, нам нужна армия нужны воины. Радомор бросил на эти ворота три батальона — все, сколько у него есть. Здесь он проломит стены и ворвется в город. Скажи моему отцу — или Кирену, кто к тебе ближе, скажи им: пусть прикажут отступать в замок Акконель. Распахните Фейские врата и врата Арфистов настежь. Выпустите через них горожан. Но я заставлю мерзавца глаз не спускать с Закатных врат. Мое знамя будет развеваться над ними, покуда весь гарнизон не покинет стены и не укроется в замке, смеясь над врагом. И я заставлю его дорого заплатить за эту победу.

— Ступай! — закричал Ламорик, и Дьюранд кинулся бегом по темным и разоренным улицам города к башне Гандерика.

* * *

У Расписного Чертога кто-то вдруг ухватил его за рукав. В темном проходе стояла Дорвен.

— Ты жив! — только и проговорила она.

Дьюранду просто не верилось, что все это происходит в одном и том же мире. Ногти на левой руке у него были сорваны. Узкая стена — вот все, что отделяло мир от безумия.

— Мы держимся, хотя долго не протянем. Я спешу передать его светлости послание от Ламорика.

Мимо шли какие-то люди. Дьюранд шагнул к Дорвен — вглубь коридора. Он сам не понял, как это вышло, но обнаружил вдруг, что неистово целует ее в губы, а глаза у него закрыты. Дорвен впилась обеими руками в окровавленные складки его сюрко. Дыхание девушки обдавало жаром щеку Дьюранда. Но меж ними была стальная кольчуга.

— Дорвен! Меня послали с приказом. — Дьюранд высвободился. — Нельзя мешкать.