— Все целы? Альмора? Дорвен?

Дьюранд сглотнул. У него был убедительный предлог — нужно же перевести дыхание.

— Да, ваша светлость. И Кирен выполнил все, что вы приказали. Скоро на стенах не останется ни одного человека, а Фейские ворота и ворота Арфистов будут распахнуты настежь.

Ламорик кивнул и вздохнул.

— Будем держаться тут, сколько сможем, так что половина армии успеет укрыться в тепле и безопасности.

— Нет, ваша светлость. — Дьюранд тронул господина за плечо. — Вы должны немедленно бежать к башне Гандерика.

Ламорик отшвырнул его руку.

— Я не покину поле боя раньше, чем мои люди…

В это мгновение над лицами воинов Ламорика ослепительно вспыхнул закат. Затрещали доски — наружные ворота разбились в щепки, и авангард Радомора хлынул внутрь.

Ламорик повернулся к солдатам.

— Стреляйте! Стреляйте!

Сотни стрел взвились в воздух, затмив закат.

Однако воинство Радомора неуклонно продвигалось вперед, закрываясь щитами из бычьей кожи от потоков кипятка и раскаленного песка, которыми их заливали сверху через бойницы. Воздух звенел от криков, но наиболее стойкие из нападавших уже стреляли через внутреннюю решетку в защитников города.

Одна из стрел пронеслась, едва не задев щит Ламорика.

— Ламорик! Ворота долго не выдержат! — рявкнул Конзар. — Мы должны увести вас отсюда!

— Наше дело — сдерживать врага!

Следующая стрела угодила уже в сам щит.

— Мы должны вытащить вас отсюда, пока не поздно, — стоял на своем Конзар.

— К черту!

— Ваша светлость, — присоединился к Конзару Дьюранд. — Мне поручено передать вам это послание — и привести вас туда.

— Нет! — Ламорик тяжело дышал. — Только не после того, что случилось на турнире! На этот раз я остаюсь здесь. — Он вызывающе глядел на них черными, упрямыми и почти безумными глазами. — Кому вы приносили присягу — мне или моему отцу? Его отцовский страх не помешает мне исполнить свой долг. — Он взмахнул рукой, подавая знак лучникам и пехотинцам отступать под прикрытие щитов. — Все эти люди умрут тут. Под моим командованием. Клянусь честью, я покину площадь, лишь когда на ней не останется ни единого живого защитника Гирета.

Конзар оскалился.

— Владыка Небесный. Мы слышали. — Он поглядел Дьюранду прямо в лицо. — И поможем вам сдержать слово, ваша светлость. Я и Дьюранд.

Не успел Конзар произнести клятву, как в арке ворот раздался громкий шум. Люди Радомора втиснули таран под своды прохода.

Лился кипяток. Пылала солома. Но дымящийся, укрытый шкурами таран все так же раскачивался на могучих цепях, а железное острие все так же било в решетку ворот. Восемьдесят человек жалось к его бокам.

— В любой миг… — начал было Конзар.

Дьюранд с капитаном заслонили спинами Ламорика. От дыма и криков не хватало воздуха. Стрелы летели к бойницам. И вот ворота рухнули.

Вражеский батальон с пронзительными криками ринулся в узкую щель. Дьюранд слышал, как кричали придавленные к решетке люди, видел, как натиск толпы протаскивает гигантского дракона через проход.

Воин в зеленом выскочил вперед, занося над головой огромный топор, но Дьюранд пронзил ему грудь мечом. Они с капитаном потихоньку пятились, заграждая собой Ламорика. Напор врага все нарастал. Дьюранду вдруг подумалось: «Вот муж Дорвен, а я бьюсь, чтобы спасти ему жизнь». Но толпа наседала, и Дьюранд с товарищами по оружию рубил и колол всех, кто оказался рядом. Конзар бился яростно и неистово, клинок его мелькал, точно игла в руках проворной швеи, сокрушая лица, челюсти, бедра.