Но молодой рыцарь вновь обрел способность дышать.

Маленькие трупик в пальцах Дьюранда рассыпался зловонными каплями. Уцелевший грач перескочил на мертвого соседа Дьюранда, кругом уже поднималась суматоха. Слышался шум приближающихся людей.

— Я еще приду за тобой, — прохрипел Дьюранд, уткнувшись носом в пол.

— Ха! — только и прозвучало в ответ, и птица просочилась между запрокинутых лиц и поднятых в оберегающем знаке пальцев собравшейся толпы в ночь.

Гермунд подоспел к Дьюранду первым.

— Дьюранд! Что происходит? Боже ты мой! — Зловоние Ударило ему в нос. — Ты…

Дьюранд крепко ухватил склизкой рукой запястье маленького скальда.

— Гермунд. Ты говорил, я должен ждать, не должен двигаться, пока кости не срастутся.

— И ты поэтому…

— Надо их предупредить. Отозвать. Время ожидания закончилось.

Скальд вырвал руку из хватки Дьюранда.

— Прах побери.

* * *

Примерно через час, проведенный в тревожных раздумьях, около Дьюранда появился нахмуренный Гермунд с Хагоном, Киреном и самим Патриархом Акконеля. Они положили на тростник рядом с ним что-то, что он не разглядел.

— Здешним коновалам такая задачка не по зубам, — промолвил Гермунд, — но я нашел подходящего человека.

Слепой Хагон улыбнулся. Лисьи усы Кирена неодобрительно подергивались.

Патриарх грозно посмотрел на Дьюранда.

— Ты растреклятый глупец, но проси — и мы сделаем все, что возможно.

— Кто из оставленных здесь способен проделать такой путь? — спросил Дьюранд.

Патриарх хмыкнул, но кивнул своим спутникам. И те — под аккомпанемент вспыхнувшей ярким созвездием боли в сломанных костях — перевалили Дьюранда на носилки и потащили из замка.

* * *

Казалось, целая вечность прошла в тряской лихорадке, а потом Дьюранд распознал над головой своих носильщиков паутину высоких обнаженных арок — развалины верховного святилища. Через них падали косые лучи света.

Рыцарь, скальд, патриарх и знахарь, покряхтывая, пробирались вперед, пока не оказались в старом нефе, где снова перевернули Дьюранда, вынимая его из носилок. Боль была — точно они его на борону швырнули.

— Не волнуйся, — заявил Хагон, — худшее уже позади. — Он улыбнулся. — Я так всегда говорю. Будет ничуть не больно. Или — мне будет больнее, чем тебе. А? — Дьюранд увидел, как сверкнули в улыбке зубы слепца. — Не волнуйся, закрой глаза и глубоко дыши. Скоро станешь как новенький.

Дьюранд хмыкнул.

— Дьюранд, — промолвил сэр Кирен, — эта глупая затея тебя прикончит. Ламорик скачет в окружении целой армии. Что будет проку от еще одного — всего одного — человека? Если случится что-то худое, тут не останется совсем никого, кроме стариков.

— Если ни один из них не в состоянии догнать войско и вернуть его, должен скакать я, — прохрипел Дьюранд.

Хагон повернулся к нему.

— Так вот, тебе говорили, что за такое придется заплатить, да?

Дьюранд ничего не ответил.

Слепец улыбнулся.

— Ну ладно. Я, конечно, не придворный лекарь, но много зим провел знахарем, а тут слишком много раненых, чтобы тобой мог заняться кто-то из больших мастеров. Так что нам с тобой, дружище Дьюранд, придется потрудиться весь солнце-оборот, от зари до зари.