— Ничего подобного!

— Гермунд! — сурово вскричал Ламорик. — Я должен исполнить свой долг. Что тут происходит?

— Они все заложники, — пропыхтел на бегу скальд. — Все до единого! Наверное, Рагнал решил, что после прошлогоднего Великого Совета должен принять какие-то меры.

Ход покачал головой.

— Они все зудели и зудели. Приставали к нему. «Единственная определенность — это кровь». Зудели у него над ухом всю зиму. Кап-кап-кап, яд камень точит.

Беглецы ворвались в темный коридор, освещаемый тонкими веерами света, что пробивался через бойницы.

— Клятв ему показалось мало, — продолжал Гермунд. — Вот он и велел схватить всех до единого посланцев от баронов — и мужчин, и женщин. Наследников. Сыновей. А герцог Гарелин приехал самолично!

Внезапно Ход остановился и перегородил проход рукой.

— Здесь надо на минутку остановиться, а потом двигаться дальше с величайшей осторожностью. Я пойду первым. Вы все за мной — не скопом, а по очереди, вразбивку. Будете слишком спешить — они мигом поймут, что дело неладно. И постарайтесь вести себя так, будто вы тут в своем праве. Ох, верная смерть… — Он поднес толстый палец к губам и исчез за поворотом.

Гермунд обернулся к трем оставшимся и зашептал:

— Все схвачены! Никакой торжественной присяги. Вооруженные солдаты за дверью — а сюда ведь съехались сыновья знатнейших родов королевства. Вряд ли его рыцарям пришелся по вкусу этот план. Там были все больше простые сержанты. А Рагнал сидит себе на Троне Орехового дерева, гнусной своей задницей прямо на досках из Сундука Аттии. Помяните мое слово, друзей он себе этим поступком не заработает.

Шорох где-то в коридоре у них за спиной заставил Дьюранда обернуться и поспешно загородить собой Дорвен. Вслед за шорохом послышалось звяканье кольчуги. Молодой рыцарь шагнул в сторону, высвобождая себе место для того, чтобы обнажить меч, и отчетливо понимая: все происходящее будет сочтено изменой. Нельзя поднимать оружие на людей короля.

— Дьюранд, — тихо окликнул его Ламорик. — Я бы поставил на тебя в сражении с доброй половиной Эрреста, но против пятидесяти тебе все равно не выстоять.

Из коридора сзади донеслись голоса. Спутники Ламорика поспешно закивали — Гермунд последним — и все вместе вышли за угол.

И оказались в комнате, полной народа. Кругом стояли столы, горели светильники. Писцы в черных рясах склонялись над свитками пергамента, сжимая в измазанных чернилами пальцах перья и перочинные ножики. Все разом повернулись в сторону вошедших, кривя какие-то пустые, бессмысленные лица, щуря блестящие глаза и разевая черные — точно от чернил — рты.

Гермунд вызывающе вскинул подбородок и первым шагнул в длинный проход меж столов.

— Мне доводилось играть и петь на многих пирах, — заявил он. — Но нынче нам нужна вся труппа. Ребек. Виола. Арфа и флейта.

Ламорик, Дорвен и Дьюранд двинулись вслед за ним. Однако многие из писцов уже поднялись на ноги, скаля зубы в насмешливых ухмылках.

— Из вас, часом, никто не умеет играть на тамбурине?

К тому моменту, как четверка беглецов пересекла комнату, скрипторий был полон шелестом пергамента и сандалий.

Чернорясые следовали за ними по пятам.

Ход встретил их на другой стороне скриптория, в дверном проеме. По прикидкам Дьюранда, в запасе у них еще было несколько секунд.

— Не ждал вас так быстро, — еле слышно проговорил Ход.

— Пришлось, — ответил Гермунд.

Ход закрыл глаза и кивнул.

— Теперь уже не важно. В этой башне расположены опочивальни принцев.