Вокруг оставалось еще много людей, убиравших следы сражения: жрецы, добровольцы, могильщики. Снизу доносились рыдания. И Дьюранд обуздал припадок гнева.

— Я потерял друга, — произнес он. — Вы поможете мне найти его. Ясно?

Оба мерзавца замерли; лицо толстяка пожелтело, под стать одеянию его приятеля, что рухнул на колени, да так и остался стоять в полном замешательстве.

Дьюранд ухватил его за грудки.

— Будешь поднимать ткань. А твой дружок пусть подлезает вниз и ищет — да так, чтоб мы все видели.

Тот оцепенел от ужаса — и Дьюранд швырнул его на груду тел.

По очереди, одну за другой, они поднимали окровавленные головы. Дьюранд смотрел, молча отмечая про себя увечья и повреждения. Теперь трудно было сказать, кто из покойников сражался за Ирлак, а кто принадлежал к числу случайных зрителей. В конце концов желтый заморыш вытащил тело с длинными руками и ногами. Не успел он ухватить следующее, как Дьюранд бросился вперед, подняв руку.

— Погоди!

Сперва узкие заплывшие глаза и серая кожа показались ему совершенно незнакомыми. Но Дьюранд пробрался среди холодных тел и обеими руками обхватил застывшее лицо. Светлая борода… Под ладонями он чувствовал крупные кости. Меж губ холодно сверкнул золотой зуб.

— Оуэн.

Дьюранд на миг завис над двумя измазанными в грязи жалкими трусами.

— Увижу вас еще раз — сами уляжетесь рядом с ним.

Мародеры переминались с ноги на ногу, слишком испуганные даже для того, чтобы бежать.

Дьюранд заскользил по склону; внизу, чтобы не упасть, ухватился за белую стену ворот.

Страж тронул рыцаря за плечо как раз вовремя, чтобы створки гигантских ворот захлопнулись, не убив при этом его. Грачи — теперь какая-то жалкая сотня — хрипло кричали в небе над башнями.

Шагнув к воротом, Дьюранд выглянул через две решетки — дубовую и стальную. Площадь снаружи была запружена зелеными сюрко и изображениями красного леопарда — то выстроились прибывшие на турнир рыцари Радомора.

— Вызовите старого Абраваналя! Герцог Радомор желает вести переговоры!

Отыскав ближнюю к воротам лестницу, Дьюранд отпихнул стражника и поднялся на нависавший над улицей парапет. Внизу — в семи фатомах от него — сидел на коне среди своих воинов и окружавшей их толпы герцог Радомор. Лысая голова походила на утиное яйцо. Найдись рядом выпавший из кладки камень — Дьюранд размозжил бы ему череп! Судя по присутствию в тылу процессии вьючных лошадей, приверженцы Ирлака уже успели собрать шатры и покинуть замок.

С лестницы донесся шорох. Рука Дьюранда легла на рукоять кинжала. Мгновенно обернувшись, он увидел, что по ступеням поднимается герцог Абраваналь. Старый рыцарь не столько вел за собой своих рыцарей, сколько скорее они несли его перед собой — так могучая волна несет щепку. Ламорик из-за спины отца бросил на Дьюранда затравленный взгляд. Под натиском все прибывающей и прибывающей на стену толпы Дьюранд попятился.

Абраваналь подошел к парапету.

— Как жаль, что вам пришлось покинуть замок до Бычьего пиршества, — пролепетал он.

Ответ Радомора был подобен рыку леопарда.

— Ваше гостеприимство полно коварства, Абраваналь, я не стану больше его терпеть.

Большие голубые глаза старого герцога растерянно заморгали.

— Моя семья переживает нелегкие времена, — напряженно произнес он. — Почему вы беспокоите нас в такую горестную пору?

Радомор наклонил голову набок.

— Да сейчас половина королевства горюет из-за выходок того болвана с Орлиной горы! Дела живых не позволяют дожидаться, пока выживший из ума старик отплачет свое.

Ламорик рванулся вперед.