* * *

Одно блюдо сменяло другое. Рядом с Дьюрандом внезапно появился сэр Кирен, перекинул ноги через скамью. Сейчас он выглядел совсем маленьким.

— Сэр Кирен, — проговорил Дьюранд.

— Знаешь, откуда я?

Дьюранд нахмурился.

— Когда я служил под вашим началом, мы не раз ездили в Арбурхолл.

— Арбурхолл на самом деле принадлежал моей жене. Абраваналь отдал его мне, когда мы оба с ним были совсем еще юнцами. Женил на молоденькой вдовушке. А сам я — из Гарелина. У моего отца был клочок земли у подножия гор. — Усы сэра Кирена, похожие на лисьи хвосты, чуть вздернулись вверх. Оба рыцаря помнили, что родной дом Дьюранда тоже стоял у подножия гор. — И там не было места для младшего сына.

Мы поедем к герцогу в Бедерин. Замок стоит прямо над Бездной. Ворота в него подобны цепи серебряных башен. Горы со всех сторон — и сзади, и спереди. Это ведь я предложил, чтобы старый герцог Эймар отдал дочку нашему Лендесту. Говорили, Аделинда скакала на водяном коне по холмам возле Бездны. И она одолела наследника Беорана на ристалище.

А теперь она будет похоронена в Акконеле…

— Я думал — славная выйдет приемная мама для бедняжки Альморы. Родная-то мать у крошки скончалась… Девочка, похоже, привязалась к Дорвен.

Слуги и пажи унесли очередное блюдо. Дьюранд даже не заметил, что это было.

— Я предал вас, — проговорил он. — Я ведь давал клятву служить вам.

— Я бы и сам тебя отпустил, — отозвался Кирен, пряча улыбку в усы. — Ты молод. На то и молодость.

Дьюранд смотрел на остатки ошпаренного быка и вспоминал, в какой ярости уезжал отсюда Радомор.

За верхним столом взяли слово распорядители турнира. Каждый год они раздавали награды самым доблестным воинам и самым умелым мастерам. Интересно, что там у них причитается за бунт и убийство?

— Теперь мой дом здесь, — продолжал Кирен. — К слову, я потерял славного коня, возвращаясь от твоего батюшки. Кто бы ни держал Грейвенхольм, хотя бы лесам урона не наносили.

Дьюранд фыркнул. Забавно. Грейвенхольм, его некогда родной дом, казался сейчас таким далеким от замка Акконель…

Кто-то на возвышении произнес имя Дьюранда.

— Дьюранд, — прошипел Берхард, сверкая здоровым глазом. — Дьюранд, осел ты этакий. Тебя!

— Что-что?

Конзар соскользнул со своего места и встал рядом с Дьюрандом.

Все в зале поднялись на ноги.

— Давай-ка, не рассиживайся, — поторопил его Конзар. Они вместе прошли через весь чертог к почетному столу, где сидели старый герцог и еще уцелевшие члены его семьи: Ламорик, Дорвен и Альмора. Оказавшись перед краем стола, Дьюранд почувствовал на себе их взгляды — точно погрузился в глубокую воду.

— Теперь надо поклониться, — прошептал Конзар у него за спиной.

Дьюранд низко поклонился, не сводя глаз с герцога. Один из распорядителей передал тому медальон. Безделушка свисала из руки старца на ленте.

— Это он был в конюшне, — заявила Альмора.

Ламорик шагнул к отцу.

— Голос отряда промолвил свое слово. За подвиги, совершенные тобой сегодня на ратном поле, отец ныне называет тебя Акконельским Быком — высшая почесть пиршества.

Дорвен глядела на молодого рыцаря. Поняв по жесту Ламорика, чего от него ждут, Дьюранд подошел к герцогу и преклонил колени, чтобы тот надел ему на шею медальон. Бычья морда свисала на шелковой ленточке. Такие награды рыцари вроде Конзара носят еще долго после длинных летних дней, проведенных на ристалище.

Дьюранд покосился на Ламорика.