Изменить размер шрифта - +
Теперь все в порядке? Не так ли?"
     - Да это так.
     - Вот, возьмите.
     Дрожащей рукой Катрин взяла свиток, взломала печать и развернула его. Там было всего несколько слов, но, прочитав их, она пришла в восторг: "Идите с миром, и да хранит вас Господь. Я позабочусь о ребенке и Монсальви".
     Она бросила счастливый взгляд на брата-портье. В порыве радости поцеловала подпись на письме и положила его в свой кошель, а затем протянула руку своему спутнику.
     - Здесь мы и расстанемся. Возвращайтесь в Монсальви, брат Осеб, и передайте аббату, что мне стыдно за недоверие к нему, и мою благодарность. Верните ему мулов, мне они больше не нужны. Я пойду пешком, как и все остальные.
     Паломников было около полусотни, мужчин и женщин, собравшихся из Оверни, Франш-Конте и даже из Германии. Среди новых спутников Катрин присутствовала на Большой Пасхальной мессе. Она видела, как всего в нескольких шагах от нее прошел к высокому трону, стоявшему на хорах, Карл VII. Рядом с ним шествовал Артур де Ришмон. Коннетабль Франции в этот пасхальный день вновь занял официально свой пост. В его огромных руках блестела большая голубая шпага, украшенная золотыми лилиями. Она увидела также королеву Марию, а среди людей Ришмона разглядела тонкий силуэт Тристана Эрмита... Тристан, ее последний друг. Как ей хотелось выйти из молчаливых рядов и бежать к нему... Как было бы приятно услышать радостное восклицание и вспомнить прошлое.
     Но она сдержала свой порыв. Нет... она больше не принадлежала этому блестящему, яркому и беспечному миру.
     Между ней и епископом в белых одеяниях, служившим сейчас мессу, существовала вчерашняя договоренность, и барьер, отделявший ее от двора, к которому она еще принадлежала, не мог быть опрокинут.
     Кто мог признать в этой женщине графиню де Монсальви, прекрасную вдову из Шинона, перед которой на коленях стоял Пьер де Брезе? На ней было платье из грубой шерстяной ткани, под ним - тонкая льняная рубашка, прочные башмаки, большая накидка, укрывающая от ветра и дождя, косынка с нагрудником из тонкой ткани облегала ее лицо, прикрытое полями большой черной войлочной шляпы, украшенной оловянной ракушкой. В кошеле, подвешенном на поясе, лежали деньги и кинжал Арно, бывший ей верным спутником в трудные дни опасного прошлого. И, наконец, в правой руке она держала отличительный знак всех паломников - знаменитый колокольчик, в левой - посох с привязанной к нему фляжкой... Нет, никто не мог узнать ее в этом одеянии, и она радовалась этому. Она была одним из паломников среди десятков других...
     Церемония подходила к концу. Епископ пожелал доброго пути всем, кто отправлялся в дальние края. Теперь он освящал колокольчики, поднятые единым движением вверх. Священники с большим крестом, которые должны были возглавить процессию до городских ворот, уже были наготове. Катрин, посмотрев в последний раз на хоры, окинула взглядом короля, коннетабля и блестящую свиту, охраняемую гвардейцами. Они отходили в ее воображении в туманное прошлое. Высоко над этим действом сверкал проклятый бриллиант Гарэна, закрепленный на широкой ленте, венчавшей маленькую фигуру Святой Девы.
     Открылись ворота, и стало видно бледно-голубое небо, по которому бежали тучки... На пороге церкви Катрин вздохнула всей грудью. Ей чудилось, что ворота собора вели в бесконечность, к надежде, питающей весь мир.
     Позади священников и монахов шествовали с радостными криками вниз по маленькой улочке паломники. Возглавлявший колонну здоровенный мужчина с горящими глазами затянул старую походную песню, которая так часто поддерживала силы уставших путников во время долгих переходов. Это была простенькая песенка:
     Ну же, ну же,
     Давай вперед!
     Ну же, ну же,
     Бог нас ждет!
     Она пробегала над колонной, как пламя.
Быстрый переход
Мы в Instagram