Изменить размер шрифта - +
.. Да, все это заключено в бриллианте!
     - Как жаль! - сказала мадам де Монсальви. - Он такой красивый!
     - Но еще более опасный! - добавил брат Этьен. - Вы слышали, мадам Катрин, что Николь Сон, торговавшая женскими нарядами, которая приютила вас в Руане, умерла?
     - Как умерла?
     - Ее убили! Она отвозила драгоценный хеннен, весь в золотых кружевах, для герцогини Бедфордской. Ее нашли в Сене с перерезанным горлом...
     Катрин ничего не ответила, но ее взгляд, брошенный на бриллиант, говорил сам за себя. Даже оставленный на хранение проклятый камень приносил смерть! С ним надо было расстаться - и чем раньше, тем лучше.
     - Однако, - добавил монах с доброй улыбкой, - не будем преувеличивать. Возможно, это только случайное совпадение. Согласитесь, что я его провез почти через все королевство, через страну, где свирепствует нищета и хозяйничают бандиты... и со мной ничего плохого не случилось.
     Действительно, это было какое-то чудо, что в разгар зимы 1433 года монах-францисканец из Мон-Бевре сумел пересечь несчастную Францию, нищую, залитую кровью бандами головорезов и солдатами английских гарнизонов, и никто не догадался, что в грубом холщовом мешке, спрятанном под рясой, он перевозил прямо-таки королевское богатство.
     В день казни Орлеанской Девы, когда Катрин и Арно де Монсальви скрылись из Руана, сказочные сокровища молодой женщины были спрятаны у их друга мастера-каменщика Жана Сона и хранились там до того времени, пока брат Этьен Шарло, верный тайный агент королевы Иоланды, герцогини д'Анжу, графини Прованса и королевы четырех королевств - Арагона, Сицилии, Неаполя и Иерусалима, - нашел время доставить их законным владельцам.
     В течение многих лет ноги брата Этьена, обутые в францисканские сандалии, мерили дороги королевства: перенося послания и приказы королевы Иоланды - тещи Карла VII- вплоть до самых секретных, обращенных к народу. Никто и не подозревал, что под скромной внешностью маленького толстого, всегда улыбающегося монаха скрывался недюжинный ум. Он добрался до Карлата уже под вечер. Хью Кеннеди, шотландец, комендант Карлата, выйдя проверять караулы, обратил внимание на полную фигуру путника, резко выделявшуюся на снежном фоне. Монаха немедленио проводили к Катрин. Встретиться с ним после восемнадцати горестных месяцев было радостью для молодой графини. Брат Этьен всегда был опорой и советчиком, его присутствие оживляло в памяти дорогой образ Арно, но сейчас от этих воспоминаний разрывалось сердце.
     На этот раз брат Этьеи при всем желании был бессилен что-нибудь сделать для них. В этом мире больного проказой и ту, которая надела траур по живому мужу, разъединяла пропасть.
     Встав из-за стола, Катрин подошла к окну. Наступила ночь, и только освещенное окно кухни отбрасывало красноватый свет на заснеженный двор. Но глаза молодой женщины уже давно не нуждались в дневном свете. Сквозь темноту, через расстояния нить, связывающая ее с отверженным, горячо любимым Арно де Монсальви, оставалась и прочной, и скорбной... Она могла стоять часами, вот так неподвижно, глядя в окно, со слезами, катившимися по ее лицу, которые она и не старалась вытирать.
     Брат Этьен кашлянул и тихо сказал:
     - Мадам, не убивайтесь! Скажите, чем можно смягчить вашу боль?
     - Ничем, отец мой! Мой супруг был для меня самым главным в жизни. Я перестала жить с того дня, когда...
     Она не договорила, закрыла глаза... Ее безжалостная память рисовала образ крепкого человека, одетого во все черное, удалявшегося в лучах солнца. В руках он нес охапку женских волос, ее волос, пожертвованных в порыве отчаяния и брошенных под ноги, как сказочный ковер, человеку, отторгнутому своими собратьями.
Быстрый переход
Мы в Instagram