Изменить размер шрифта - +
Но страдания и невзгоды сделали Катрин подозрительной. Даже самый ангельский лик представлял для нее угрозу, не был исключением и старый друг.
     - Что сказала королева, посылая вас ко мне, брат Этьен? Не могли бы вы передать ее слова?
     Он утвердительно кивнул головой и, не спуская глаз с Катрин, ответил:
     - Конечно. "Горе невозможно облегчить, душу умиротворить, - сказала мне королева, - но иногда отмщение уменьшает страдания. Пошлите ко мне мадам Катрин де Монсальви и напомните ей, что она по-прежнему принадлежит к кругу моих дам. Траур не отдаляет ее от меня".
     - Я признательна за память обо мне, но не забыла ли она, что семья Монсальви находится в изгнании, объявлена предателями и трусами, разыскивается королевским наместником? Знает ли она, что избежать казни можно или умерев, или попав в лепрозорий? Недаром же королева упомянула о моем трауре. Но что ей еще известно?
     - Как всегда, она знает все. Мессир Кеннеди ей обо всем сообщил.
     - Значит, весь двор судачит об этом, - с горечью сказала Катрин. - Какая радость для Ла Тремуйля сознавать, что один из самых смелых капитанов короля находится в лепрозории!
     - Никто, кроме королевы, ничего не знает, а королева умеет молчать, - возразил ей монах. - По секрету мессир Кеннеди сообщил ей, равно как предупредил местное население и своих солдат, что собственной рукой перережет горло тому, кто посмеет рассказать о судьбе мессира Арно. Для всего остального света ваш муж мертв, мадам, даже для короля. Думаю, вы мало интересуетесь тем, что происходит под вашей собственной крышей.
     Катрин покраснела. Это была правда. С того проклятого дня, когда монах отвел Арно в больницу для прокаженных в Кальве, она не покидала дома, не показывалась в деревне, боясь местных жителей. Целыми днями мадам де Монсальви сидела взаперти и только в сумерках выходила подышать свежим воздухом на крепостную стену. Она подолгу стояла неподвижно, устремив взгляд в одном направлении. Верный Готье, которого она спасла когда-то от виселицы, сопровождал ее, но всегда держался в стороне, не решаясь помешать размышлениям несчастной женщины.
     Только Хью Кеннеди подходил к Катрин, когда она, закончив прогулку, спускалась по лестнице. Солдаты с состраданием смотрели на эту гордую женщину в черном, которая всегда опускала вуаль на свое лицо, когда выходила из дому. По вечерам, сидя у костров, они говорили о мадам де Монсальви, о ее поразительной красоте, скрытой от посторонних глаз вот уже почти год. Среди крестьян ходили фантастические слухи. Поговаривали даже, что отрезав свои чудесные волосы, красавица графиня подурнела и всем своим видом вызывает лишь отвращение. Деревенские жители осеняли себя крестным знамением, когда видели ее на закате солнца в черном траурном одеянии, развевающемся на ветру. Понемногу красивая графиня де Монсальви стала легендой...
     - Вы правы, - ответила Катрин с улыбкой. - Я ничего не знаю, потому что меня ничто не волнует, кроме, пожалуй, слова, произнесенного вами, - "отмщение"... хотя и странно слышать его из уст служителя Божьего. И все-таки я плохо понимаю, почему королева хочет помочь в этом деле отверженной.
     - Своим призывом королева подчеркнула, что вы больше не отверженная. Находясь рядом с ней, вы будете в безопасности. Что же касается отмщения, то ваши и ее интересы совпадают. Вы не знаете, что дерзость Ла Тремуйля перешла все границы, что прошедшим летом войска испанца Вилла-Андрадо, находящиеся на его содержании, грабили, жгли и опустошали Мэн и Анжу - земли королевы. Пришло время покончить с фаворитом, мадам. Вы поедете? Еще хочу сказать, что мессир Хью Кеннеди отозван королевой и будет сопровождать вас.
     Впервые монах увидел, как заблестели глаза Катрин, а щеки порозовели.
Быстрый переход
Мы в Instagram