Глава 6

Всех пострадавших доставили в мемориальную больницу Джексона, на Двенадцатой авеню, по другую сторону реки.

Дежурный хирург, которого звали Хьюго Баумгартнер, был в своем деле настоящий дока, и ему уже прежде не раз доводилось ставить Шейна на ноги. Сейчас, помимо нескольких синяков и легкого сотрясения мозга, у Шейна оказались размозжены кости левого запястья. Сложив раздробленные косточки, Баумгартнер быстро сделал рентгенограмму, после чего переставил несколько косточек по-новому. Когда Шейн очнулся от наркоза, Баумгартнер заканчивал прилаживать гипсовую повязку, доходящую до кончиков пальцев Шейна.

Баумгартнер серьезно посмотрел на Шейна. Казалось, его лицо навеки застыло в таком выражении: Шейн ещё ни разу не видел старого хирурга улыбающимся.

— На сей раз тебя, по-моему, переехал автомобиль, верно?

— Где Спэрроу? — прохрипел Шейн.

— Спит наверху, — ответил доктор. — Отмочил занятный номер. Хочешь послушать?

— Да, здоровый смех мне не повредит.

— Он выбрался из кровати, когда сиделка отвернулась. И даже не заметил, что лежит на больничной койке. В итоге — сломанная лодыжка. Со смещением. Так что его правая нога теперь покоится на вытяжении.

— Угу, и впрямь забавно, — мрачно согласился Шейн.

— И я так думаю. Видит и говорит он нормально, но досталось ему довольно крепко. Нужно подождать до завтра, чтобы убедиться в том, что мозговые нарушения отсутствуют. Правда, те, кто с ним близко знакомы, говорят, что разницы все равно никто не заметит. Майкл, прежде чем закончить гипсование, я хотел бы поговорить с тобой. Перелом у тебя довольно сложный. Если хочешь владеть рукой как прежде, будь поосторожнее.

— Я всегда осторожен.

— Да, — с сомнением произнес Баумгартнер. — Только боюсь, что банковский клерк и Майкл Шейн по-разному понимают, что значит быть осторожным. Я вот думал, не хочешь ли ты, чтобы я изготовил тебе такой же гипс с секретом, как в прошлый раз? Насколько я помню, тогда я вделал в гипс свинчатку, и ты разнес ею челюсть какому-то негодяю.

— Да, — кивнул Шейн. Сломанное запястье нестерпимо болело.

Баумгартнер продолжал:

— Насчет этих трех громил не волнуйся — их схватили. Двое из них здесь, и в ближайшие несколько дней по собственной воле разгуливать не смогут. У одного из них руку так раздуло, что мне пришлось распиливать кастет пилой, чтобы снять его. А третий — в тюрьме. Уже доказано, что они разъезжали на угнанной машине.

Помешивая гипсовый раствор, он продолжал говорить:

— Я ввел тебе снотворное, так что, по меньшей мере, до завтрашнего дня ты останешься здесь. Мы должны сделать несколько снимков твоего позвоночника, чтобы убедиться, что он не поврежден. После этого тебе придется соблюдать постельный режим хотя бы двадцать четыре часа. Уяснил, Майкл?

Он выжидательно посмотрел на Шейна, но тот промолчал.

— Ты что-то не слишком разговорчив. Хорошо, тогда я отвечу за тебя: ты не согласен, поскольку наверняка ведешь расследование, верно? В таком случае придется сделать арматуру вокруг перелома и зафиксировать её с обеих сторон.

Некоторое время он молча священнодействовал над рукой сыщика. Шейн, уже начавший дремать, больше не ощущал боли. Слова Баумгартнера проникали в его сознание словно издалека.

— Я собирался опять вделать свинчатку, но только что придумал кое-что получше. Как насчет этого медного кастета? Я распилил его пополам, и мне ничего не стоит вставить обе половинки в гипс; у тебя будет смертоносная левая рука. Пальцами ты шевелить не можешь, поэтому я покрою их гипсом и вставлю на конце крюк.