— Нет, это ерунда.

— Думаю, Кандида не пожалела бы тридцати или даже сорока тысяч долларов, чтобы заполучить эти материалы. В таком случае для неё сумма в пять тысяч долларов была бы сущим пустяком.

Форбс посмотрел на льдинку в своем стакане, потом помотал головой.

— Джонсон дружил с Рути. Она знала, что он остановился в этой гостинице. Она и посоветовала нам сыграть в покер. Более того…

— Что? — спросил Шейн.

— Кажется, именно Рут предложила не ограничивать ставки, и вот тогда-то и начались неприятности. Я не вполне в этом уверен, но кто знает, может, она и получала от Джонсона отчисления — она отказывалась говорить мне, откуда берет средства к существованию. Тогда, если кто-то и впрямь меня подставил, Рут должна знать, кто именно. Завтра утром спросим её.

Шейн осушил свой стакан и поднялся.

— Пожалуй, нам лучше спросить её сейчас. Утром она может оказаться за сотни миль отсюда.

— Она спит.

— Или нет. Когда я её видел, вид у неё был вконец измученный. В таком состоянии снотворное может сразу не подействовать. Ты идешь с нами, Кандида?

— Конечно, иначе вы меня сразу заподозрите в дурном умысле.

Шейн расплатился с официантом, оставив ему щедрые чаевые, и догнал Форбса и Кандиду уже у лифта, обменявшись по дороге многозначительным взглядом с Хэлбутом. В лифте все хранили молчание. На двенадцатом этаже Форбс провел их к номеру Рут.

Шейн постучал. Никто не отозвался.

— Постучите еще, — велел Шейн. — Я возьму ключ.

— У меня есть ключ.

Форбс отомкнул дверь.

— Рути? — окликнул он. Потом повернулся к Шейну. — Я же говорил вам, что она спит.

— Может быть, мы разбудим ее?

Шейн включил свет. Номер ничем не отличался от большинства других номеров в Майами-Бич — те же низкие потолки, светло-зеленые крашеные стены, стандартная современная мебель, неприметная и довольно безликая. Рут Ди Палма оказалась не слишком аккуратным постояльцем. Ее вещи и одежда были разбросаны повсюду. Брючки и скомканная рубашка валялись на середине ковра. Сандалии, трусики и лифчик цепочкой устлали пол по дороге в ванную. На ковре возле влажного полотенца остался отпечаток мокрой босой ступни. На столике у кровати стояли стакан с водой и открытый флакончик с таблетками. Рядом в беспорядке перемешались вывалившиеся из пачки сигареты, долларовые банкноты и всякая всячина из раскрытой сумочки девушки.

Сама Рут спала лицом вниз на кровати. Дыхание её было тяжелым. Девушка была совершенно нагая — лишь поясница была чуть прикрыта уголком простыни.

— Мы зря теряем время, — сказал Форбс. — Она и впрямь заснула не сразу, но теперь её и пушками не разбудишь.

Шейн вдруг резко рванулся вперед, и в два шага очутился у постели спящей. Он прикоснулся к губам Рут, потом, опустившись на колено, потрогал пульс на свисавшей к полу руке. Несколько секунд он не мог нащупать пульс. Дыхание девушки становилось все более и более прерывистым. Наконец, Шейну удалось уловить биение пульса. Удары были слабыми и нерегулярными.

Шейн схватил телефонную трубку, сбросив на пол сумочку.

— Срочно пришлите врача! — выкрикнул он, когда телефонистка ответила.

Глава 17

Рут умерла той же ночью, в половине второго.