Энрико Вальместа сказал, что для него Джозефина была глубоко безразлична и что на свете существует лишь одна девушка, заслуживающая внимания: Мери Джейн Мачелни. Комиссару очень хотелось хоть раз стукнуть его, чтобы дать разрядку своим нервам. Ну, а Пьетро Лачи продолжал обвинять Фортунато в том, что он – убийца Джозефипы. Он подслушал их разговор и знал, что Джозефина пригласила к себе Фортунато, а кроме того, он видел, как тот выходил из ее комнаты.

– Фортунато вам чем-то не нравится, а?

– Не нравится.

– Могу ли я спросить почему?

– Потому, что Джозефина любила его.

– А вы любили вышеназванную Джозефину, но без взаимности с ее стороны?

– Да.

– Молодой человек, а не считаете ли вы, что итальянская полиция только и существует для того, чтобы мстить за чье-то униженное достоинство и помогать сводить счеты, а?

– Но я же видел его!

– Допустим. Кстати, эта англичанка, Тэсс Джиллингхем, – ваша невеста?

– Это она так считает!

– Значит, это не так?

– Нет, не так.

– Кажется, у вас очень сложные сердечные привязанности, синьор Лачи. Нам, безусловно, придется еще раз увидеться с вами и побеседовать об этом.

Фортунато держался не так хорошо.

– Вам предъявлены серьезные обвинения, Маринео.

– Что я могу поделать?

– Оправдаться.

– Как?

– Например, если будете с нами откровенны.

– Никто мне не верит. Послушайте, синьор комиссар, я никогда не любил Джозефину, которая все время вертелась возле меня.

– А ведь она была красивой девушкой, разве не так?

– Возможно, но она не была в моем вкусе…

– Тогда как мисс Рэдсток?…

– Она – да. Послушайте, синьор комиссар: я всем сердцем люблю Сьюзэн; зачем же мне потребовалось бы убивать Джозефину из ревности?

– Допустим, что вы правы. Но почему же тогда вы были у нее в комнате?

– Она приказала мне зайти к ней.

– Приказала?

– При помощи угроз.

– Каких угроз?

– О, это старая песня! Если ты не придешь, пожалеешь об этом, будешь раскаиваться, но будет поздно, и так далее…

– Вы не восприняли эти угрозы всерьез?

– Совершенно.

– И все же вы зашли к ней?

– Я хотел уговорить ее больше не мешать мне.

– Что она вам говорила?

– Что если я соглашусь поехать с ней в Рим, нас там будет ждать счастливое будущее, вместо того чтобы обслуживать других, нас самих будут там обслуживать; в общем, разную чепуху!

– Она была жива, когда вы выходили от нее?

– Она даже ласково назвала меня маленьким негодяем, когда я закрывал за собой дверь, и, должен добавить, в коридоре в этот момент никого не было.

– К сожалению, вы ничем не можете доказать, что к моменту вашего ухода Джозефина была еще жива.

– Ничем.

– И поэтому, синьор Маринео, я вынужден вас арестовать, но пока что не предъявляю вам обвинения в убийстве. Скажем так: я хотел бы, чтобы вы были у меня под рукой на случай, если в "Ла Каза Гранде" произойдет еще какое-нибудь серьезное преступление. А пока что я не могу определить, виновны вы или нет.