|
Должно быть, вы догадываетесь, что в последовавшие за этой датой дни я еще не мог достичь совершеннолетия?"– "Не стоит делать из меня дурачка, сэр, это не прибавит ума вам самому!"– "Позвольте мне заметить в свою очередь, сэр, что я никак не могу решить: то ли вы конченый дурак, то ли первоклассный актер, который последние тридцать лет специализируется на ролях идиотов!"– Но здесь, Люси, я ему так ответил… Нет, Дэвид, повторите, пожалуйста, каким образом я заткнул за пояс этого недоумка.
Заикаясь от предложенной ему чести, Дэвид Тетбери стал объяснять: – Вы сказали ему… ах, нет! Постойте! Мне до сих пор смешно, когда я вспоминаю его изумленную физиономию! Вы сказали ему… Очень жаль, миссис Рэдсток, что вы не присутствовали при этом… Мне так бы хотелось, чтобы и Гарриет тоже была там… Существуют вещи, которые невозможно упускать… Вы сказали ему: "Послушав вас, сэр, можно подумать, что Кромвель трудился напрасно!" Охваченный небывалым весельем и позабыв о манерах приличия, Дэвид Тетбери взялся за бока и заржал, а Генри стал ему потихоньку вторить. Затем до Рэдстока дошло, что его жена хранит странное молчание. Он крикнул: – Люси? Он выкрикнул ее имя таким гоном, что веселье Тетбери вмиг прекратилось, и он в свою очередь позвал: – Миссис Рэдсток? Они встревоженно переглянулись. Затем медленно поднялись из-за стола и направились на кухню. Увидев супругу, распластавшуюся на полу, Генри издал приглушенный стон. Он поспешил к ней. – Люси, дорогая моя! Дэвид поспешил другу на помощь, и вдвоем им удалось поставить миссис Рэдсток на ноги и прислонить ее к буфету. Пока Тетбери пытался влить при помощи кофейной ложечки несколько капель джина в накрепко сжатые зубы Люси, Рэдсток высвобождал у нее из рук письмо, которое, похоже, стало причиной обморока. Взяв письмо, он подошел к окну, предоставив другу заботу о медленно приходящей в себя жене. Дорогие родители! У меня для вас есть одна важная новость: я выхожу замуж за одного служащего гостиницы. Он порядочный человек и говорит по-английски. Его зовут Фортунато Маринео. Красивое имя, правда? Я стану синьорой Маринео! Фортунато обожает меня, и его мать тоже меня очень любит. А я обожаю их обоих. (Здесь Рэдсток горестно вздохнул по поводу неблагодарности детей по отношению к родителям, и, в частности, дочерей.) Думаю, нет, совершенно уверена в том, что Фортунато вам очень понравится. (Отец скептически что-то промычал.) Мери Джейн выходит замуж за старшего грума, а Тэсс в настоящий момент старается убедить лифтера Пьетро просить ее руки, но он почему-то медлит, и Тэсс приходится время от времени напоминать ему о себе. Вы ведь знаете Тэсс! Она дала клятву, что он все равно женится на ней, даже если для этого его придется нести в мэрию на носилках. Мне очень бы хотелось, чтобы Фортунато написал вам несколько слов приветствия, но сейчас у моего любимого нет на это времени. Он сидит в тюрьме. Его обвиняют в том, что он зарезал одну девушку, которая была в него влюблена. (Мистер Рэдсток издал какой-то хрип, в котором можно было угадать небывалое смятение чувств, охвативших его.) Но я уверена, что все уладится, хотя мне и жаль эту девушку. Ее звали Джозефина. Целую вас и прошу передать от меня привет нашим друзьям Тетбери. Ваша любящая дочь Сьюзэн Рэдсток". Впервые в жизни раздавленный ударом судьбы еще больше, чем в тот, недоброй памяти день, когда сборная Венгрии по футболу победила британскую сборную в Лондоне, Генри Рэдсток был совершенно убит горем. Для него это был один из тех моментов жизни, когда рушится буквально все, когда больше не во что верить, кроме милости Господа Бога, благодаря которой вы имели счастье родиться на берегах Темзы. Жалобный голос Люси вернул Генри к действительности. – Вы уже прочли, Генри? – Прочел. |
