– Ты уходишь?

– Ухожу.

– Но… Но почему?

– Она мне видится повсюду, дон Паскуале… В коридорах я слышу ее шаги… Она говорит со мной, когда ветер шевелит занавески… Мне кажется, она спрашивает, почему я ее покинул…

– Ты настолько любил ее?

– Больше всего на свете, дон Паскуале… И вот мне приходится уходить отсюда, иначе я сойду с ума… Извините, что покидаю вас в такую минуту, но я пропаду, если только не уеду из Сан-Ремо…

– Корабль тонет… С него бежит экипаж, и это естественно… К концу недели можешь уезжать…

Вслед за Пьетро в кабинет зашел Генри Рэдсток, и, поскольку директор неплохо говорил по-английски, ему не составило большого труда понять то, что говорил ему этот посетитель.

– Мистер менеджер, моя дочь влюблена в этого Фортунато… Прежде чем дать ему свое согласие или отказать ему в руке дочери, я хотел бы составить о нем свое собственное мнение, но как это сделать, если его держат взаперти?

– Вам следовало бы обратиться в полицию.

– Этот комиссар ничего не способен понять!

– И тем не менее, синьор, именно на него возложена задача найти убийцу моего заместителя Маргоне и Джозефины.

– Первый из тех, кого вы назвали, меня не интересует. А вот что до убийства второй, то хотелось бы, чтобы оно было раскрыто, поскольку от этою зависит счастье моей дочери. И раз уж итальянская полиция не способна этого сделать, я сам этим займусь!

– Вы?

– Я! Мне прекрасно известны методы работы Скотланд-Ярда!

– Ма ке! А вам не кажется, что это будет… не совсем законно?

– Ну и что! В Дюнкерке мы не задумывались над тем, что законно, а что нет!

Рэдсток уже успел вернуться в свою комнату к Люси, а дон Паскуале все еще недоумевал, почему англичанин заговорил с ним о Дюнкерке?

Жена, дочь и ее подруги внимательно слушали Генри, разъяснявшего им свой план насчет того, как заставить убийцу Джозефины Пампарато обнаружить себя. Все было похоже на Дюнкерк, когда он отдавал приказы своему отделению о том, как вырваться из-под бомб "штукасов" и погрузиться на судно. Единственная разница состояла в том, что если в Сан-Ремо никто не смел и слова пикнуть, то на французском берегу Ла-Манша ему чаще всего советовали пойти как можно дальше и перестать нести чепуху.

– Итак, подведем итоги… Нам известно, что убийство этой Джозефины было совершено на любовной почве… Латиняне всегда скрывали и приспосабливали к новым условиям свои отвратительные сексуальные страсти и романтические сказки! Кто был влюблен в эту Джозефину? Судя по тому, что мне уже рассказывали, она, кажется, морочила голову всем парням, которые могли ее видеть? Фортунато, Энрико, Пьетро и даже администратору Ансельмо.

– Фортунато не был в нее влюблен!– возразила Сьюзэн.– Она сама за ним бегала!

Мери Джейн принялась вторить ей:

– Энрико никогда не обращал на нее внимания!

– Почему вы так решили?

– Он сам сказал мне об этом!

– Если мы хотим добиться хоть какого-нибудь результата, нам необходимо рассматривать каждого из них как возможного преступника, а потом методом исключения мы доберемся до настоящего убийцы. Думаю, в Скотланд-Ярде поступили бы точно так же. Вы, Сьюзэн, займетесь выяснением привычек администратора, вы, Тэсс, будете следить за Пьетро, а вы, Мери Джейн, присмотрите за Энррико. Приступайте к выполнению!

После того как девушки ушли, Генри сказал жене:

– Кажется, я выглядел совсем неплохо?

– Вы всегда производите наилучшее впечатление, дарлинг.