Дыбенко на глазах расслабился.

– А у меня пиво есть! Представляешь – лаймы пиво в консервные банки наливают! Я сменял у них целый ящик – на соболей! Будешь пиво?

Пиво – это конечно хорошо… Но Альянс – на нашем Севере? Фактории посреди территории лоялистов?

– Буду! – сказал я.

Он достал из-под кровати ящик с яркими алюминиевыми банками, вынул парочку, с шипением открыл одну из них и протянул мне. Мы стукнулись банками. Пиво имело интересный хвойный привкус – незнакомый, но приятный.

– А что, до меня кто-то тоже сюда добирался с той стороны гор? – спросил я, поставив пиво на табуретку.

– Был один парниша, молчаливый такой… Лицо еще у него всё время мне кого-то напоминало… – задумался Дыбенко. – А тебе зачем?

– Да просто, интересно. Прогулочка-то вышла адова! – отмахнулся я.

* * *

Они не настолько доверяли мне, чтобы пригласить в свои ряды, но зато готовы были дать мне работу. Филиппов вызвал меня к себе, на серьезный разговор:

– Ты чем заниматься думаешь?

– Сложный вопрос. Я понимаю, у вас тут режимный объект, все дела… И я – такой красивый, явился невесть откуда. Просто так не отпустите.

– Не отпустим, – кивнул уполномоченный. – Но ты и не пленный, если ты об этом. Ты от имперцев сбежал, а до этого они тебя упекли в тюрьму, а потом в ссылку – мы таких людей гнобить не собираемся.

– Но и шататься мне здесь просто так не следует, это понятно. У меня есть вариант.

– Ну-ка, ну-ка…

– Я неплохо готовлю. На прииске я был кашеваром – думаю, справлюсь и тут, на кухне.

Филиппов удивленно поднял бровь:

– И в ночную смену?

– Да ради Бога, мне какая разница?

– Вот это да… Ну ты прямо находка! Мы тут думаем, кто для мангрупп и нарядов будет еду готовить, дежурных назначаем… Порой такую дрянь делают – сил никаких нет! Если организуешь процесс как положено, поработаешь на совесть пару недель – я за тебя похлопочу, поставим на довольствие – звание дадим… Не поручика, конечно, но старшиной, как Дыбенко – это можно…

– Нет уж, звание не стоит… Я всё-таки пограничник.

– Ишь, какие мы принципиальные! Ну ладно, ладно… – Филиппов был доволен.

Он и меня пристроил на видное место, и вопрос с кормежкой нарядов закрыл. Вообще, было странно – почему этим занимался уполномоченный? У них, лоялистов, тут всё было странно – отрядом руководил некто Айзек, по званию – капитан. Комендантом базы был старший лейтенант Хоненя, но без подписи Филиппова ни один их приказ не работал. Потому что Филиппов – уполномоченный Ассамблеей. Такая вот двойная система управления. Это потому что армия – это не страж рубежей родины, а один из инструментов политики – если верить эмиссару Новодворскому.

* * *

Я уже неделю варил борщи, жарил оладушки и тушил овощи. Особенно хорошо получались макароны по-флотски – лоялисты разве что на коленях не стояли за добавкой. Вообще, ситуация была трагикомическая – еще полгода назад я мог бы нашпиговать их свинцом, а теперь нашпиговывал чесноком мясо, которым они набивали себе брюхо.

За эти дни я стал практически своим парнем, да и "оливу" под поварским колпаком и халатом никто не замечал. С подачи Дыбенко они все называли меня "братишка" – и это нервировало. Но нервы – нервами, а дело делать было надо. Столовая и кухня – это место, которое просто одним своим существованием развязывало языки.