– Улук-ага! – Манук подозвал к себе высокого сапхию в золоченных доспехах.

Тот остановил коня рядом с конем начальника. Волевое лицо славянской внешности нравилось Мануку. Он уважал настоящих воинов, ибо сам был из таких.

Манук был в легкой кольчуге и островерхом шлеме с пышным султаном. Он указал рукой в кольчужной перчатке вдаль и произнес:

– Улук-ага, ты возьмешь своих воинов и обойдешь те холмы поросшие лесом! Если там есть отряды гяуров – уничтожь их!

– Но у меня всего неполная сотня воинов, бей! Я потерял многих в последней стычке с запорожцами.

– Я дам тебе еще сотню Гафара-аги. И помни, что никто не должен перейти реку с той стороны. Это воля паши и воля падишаха! Надежно перекрыть урусам пути для наступления.

– Воля и слово падишаха!

Улук-ага был смелым командиром конного отряда и не раз доказывал, что способен выполнить самое трудное задание. Его выделял великий визирь, и он получил недавно награду от падишаха – золотой челенк – знак храбрости.

– Но отчего мой бей дает мне отряд именно Гафара-аги?

Манук строго посмотрел на Улука. Он знал, что эти командиры терпеть друг друга не могут.

– Отряд Гафара большой и отлично вооружен!

– Как будет угодно, моему бею! – Улук склонил голову, поняв, что спорить бесполезно.

Толстый Гафар-ага присоединился к отряду Улука с большой неохотой. Он, как любой природный турок, не любил этого перекрещенного серба и завидовал его славе. Но виду не показал. Это был приказ Манука, а тот не прощал своим командирам ошибок.

– Я готов выполнять твою волю, эфенди!

– В твоей сотне полный состав, Гафар-ага. А в моей только 72 всадника. Нас изрядно потрепали запорожцы. Сражались как звери! Мне пришлось отойти, и мой отряд поредел.

– Я слышал о твоей неудаче, эфенди. Говорят, это был сам Урус-Шайтан!

– Урус-Шайтан? Нет. Но их возглавлял настоящий воин. Я сам скрестил с ним сабли.

– И ты срубил его?

– Нет. Нас разделили. А затем мне пришлось увести своих сапахиев.

Всадники турецкой средней кавалерии были отличными наездниками, хотя сами помещики-спахии, теперь не часто возглавляли свои отряды. Гафар-ага был сахия и сын спахии. У него было отличное имение в Анатолии. А вот Улук-ага ранее был рабом, купленным спахией за большие деньги.

Помещик по зову султана обязан был выступать на войну во главе собственного отряда. И спахия, хозяин Улука, оценил его умение рубиться на саблях и заставил его принять ислам, а после этого послал вместо себя в войско падишаха. Улук быстро завоевал себе положение и стал зваться Улук-ага и сам получил имение с рабами.

– Как идут дела в твоем имении, почтенный Улук-ага? – спросил Гафар из вежливости, дабы скоротать время дороги беседой.

– Мне некогда им заниматься, почтенный Гафар-ага. Я воин, а не помещик.

– Но отряд спахиев который ага должен выставлять по приказу светлейшего падишаха полумира, стоит денег. И потому забота об имении – первейшая задача спахии. Я многого времени уделяю заботам об имении и доходах и потому мой отряд отлично вооружен. А кони какие!

– В отряде у почетного аги, рабы? – спросил Улук.

– Не все. Но есть и рабы. Я сам покупаю рабов и умею отличить того, кто станет покорным и будет драться за падишаха. Все мои воины проверены кровью.

– Что это значит, эфенди? – Улук посмотрел на полное самодовольное лицо Гафара.