– Грабят, – печально сказал он.

    – Грабят, – подтвердил возница, державший его ноги.

    – Перебьют солдат, до нас доберутся.

    – Ну, это вряд ли, – возразили ему. – Заступница Таванна-Шихи не допустит.

    – А может, мы сзади нападем? – Тревельян попытался вывернуться, но его придавили к земле.

    – Нет, господин рапсод, не надо. Лежи, не трепыхайся.

    Тем временем возы опустели, и в горы потянулся караван навьюченных по самые уши лошадей. Разбойники исчезали один за другим, и только несколько особо рьяных еще рычали и прыгали перед строем солдат. Бойцов у Шри-Кора осталось не больше половины; кто валялся недвижим, кто сидел, держась за голову или другую часть тела, и оглашал ущелье стонами. Потери вроде были налицо, это сражение совсем не походило на кровавую схватку с людьми Аладжа-Цора в этландском лесу.

    «Комедия! – презрительно заметил командор. – Разбойнички небось продадут награбленное, а деньги поделят с солдатами. Знаем мы эти фокусы! За них интенданта с «Ночной грозы» расстреляли. То есть не расстреляли, а бросили в реактор. Он, понимаешь…»

    Но тут последний разбойник скрылся за скалами, и Тревельян услышал голос Шри-Кора:

    – Конец! Поднимайтесь, лодыри! Эй, Харни! Можно отпустить рапсода.

    Он вылез из-под телеги и огляделся. Павшие воины вставали, отряхивали пыль, пересмеивались; стоны смолкли, и ни единого трупа, ни единой капли крови не замечалось на земле и среди глыб по обочинам дороги. Возы были очищены полностью, а из шести лошадей при каждом оставалось две – вполне достаточно, чтобы стащить телеги вниз. Возницы, ругаясь и щелкая бичами, уже начали разворачивать крайний воз, и не было сомнений, что караван сейчас отправится обратно.

    – Ну как? Понравилось? – Тревельян обернулся – за его спиной с лукавой улыбкой стоял Шри-Кор и протягивал арбалет. – Надеюсь, боги послали тебе вдохновение, и ты сложишь песню о великой битве в урочище… Духи бездны! Все забываю название этой дыры! Ну, можешь придумать любое. Кровавая Задница подойдет?

    – Лучше ущелье Брехунов, – сказал Тревельян, посматривая на пустые возы. – Не объяснишь ли, мой господин, что все это значит?

    Туан пожал плечами:

    – Разбойничьему племени тоже надо жить, а горы тут суровы и бесплодны. Мы подкармливаем этих злодеев, и за это они не спускаются к нижней дороге и никого не беспокоят. Так повелел достойный Сирам-Харт, правитель этого края, и так делали его отец, и дед, и многие поколения предков. Древняя мудрость гласит: если не хочешь, чтобы дикий тарль задрал быка, брось ему на съедение птицу.

    – А драка к чему?

    – Люди тут гордые и желают брать добычу с боя. Ну, пусть… Для солдат развлечение и полезный урок – никого не убить, не ранить и обойтись без синяков. Если кого и огреют дубиной, то он не в обиде. Ты ведь не стал бы сердиться на мальчишку-сорванца?

    – И все же я не понимаю, – промолвил Тревельян. – Если разбойники не настоящие, отчего бы не переселить их? Если не хотят пахать и сеять, так есть в Онинда-Ро дремучие леса, богатые зверьем, а к тому же…

    Рот туана растянулся до ушей.

    – Ты пришлый человек, Тен-Урхи, и потому не понимаешь, а я из этих мест. Представь: нигде, ни на востоке, ни на западе, ни даже в Семи Провинциях нет разбойников, а у нас есть! Это не меньшее чудо, чем копи в Пейтахе, где добывают серебро, или остров, откуда Светлый Дом правит всеми землями.