— Нам нужно уходить отсюда, Посланник, — хмуро сообщил Симеон, когда спор между принцессой и правителем затих, — и уходить немедленно.

— Домой пришли, называется, — махнула рукой Мерлью. — Что еще случилось?

— Дети растут слишком быстро.

— Так это же хорошо!

— Что хорошо, дура! — взорвался медик. — Это клопам хорошо быстро расти или сколопендрам! Они сразу с клыками рождаются и с когтями. Им только жрать давай. А у человека вся сила в мозгах! В его разуме! Он должен научиться разговаривать, ножом пользоваться, копье изготовить, жука в схватке победить. Да мало, что ли, человеку для жизни знать надо? Он в хитиновом панцире не спрячется, ядовитых шипов у него нет.

— Извини, Симеон, — попытался успокоить его Найл, — не надо так беспокоиться.

— Мы с Шабром попытались оценить, чем это кончится. Они станут взрослыми примерно за месяц, когда только‑только научатся говорить. Думаю, второе поколение детей разговаривать уже не сможет: от полунемых мамаш много не переймешь.

— Если второе поколение вообще вырастет, — добавил Шабр. — Каждого из этих малышей выкармливают по три матери. Второе поколение должно получиться здоровым, у каждой женщины по ребенку. При таких темпах роста детям молока не хватит. Кстати, молодые смертоносцы тоже развиваются слишком быстро. Но они, к счастью, могут питаться дичью.

— Подожди, Симеон, — вскинул руку Найл. — Этим малышам по пять — десять дней, а они уже бегают. Получается, что навыки они приобретают соответственно росту, а не возрасту?

— Почти, — покачал головой медик. — Они впитывают знания, как губка. Но никакой талант не может заменить опыта. Как ни старайся твой сын, но за двадцать дней невозможно узнать всего, что ты увидел за свои шестнадцать лет. — Симеон задумчиво потер затылок. — Знаешь, Найл, я никак не мог понять, почему в такой пышной и разнообразной Дельте нет никакой разумной жизни. Ни людей, ни смертоносцев, ни жуков. Теперь все ясно. Здесь выигрывает тот, кто рождается с большими жвалами, а не с большим мозгом. Для передачи знаний просто не остается времени.

— Значит, в Дельте нам места нет?

— Мы должны уходить, — ответил за Симеона Шабр. — Завтра же.

— Но куда? С маленькими детьми через пустыню? Сдаваться на милость захватчиков?

— Может быть, они не собирались захватывать город? — подала голос принцесса. — Может, разграбили и ушли?

— В моем дворце Тройлек собирался устроить свое гнездо, — вспомнил Найл. — А твой отводился под княжеские покои.

— Негодяи, — только и смогла сказать Мерлью.

Все замолчали. Малыши с восторженным писком толкались вокруг ошалевшей мухи с обрезанными крыльями. Каждый норовил подтащить ее к себе. Высоко в воздухе жужжал еще кто‑то, но под кроны не опускался. Устало потрескивали, раскачиваясь от ветра, деревья‑падальщики, источал нежный аромат расцветший на стволах голубой мох.

— Ты помнишь Скорбо, Посланник? — неожиданно спросил Дравиг.

— Конечно.

Скорбо был одним из тех пауков, которые не подчинились приказу Смертоносца‑Повелителя считать людей равными себе и продолжали втихаря есть человечину.

— Вместе с ним нарушили Договор еще два смертоносца.

— Я помню.

— Оба они родом из Провинции, небольшой населенной местности, находящейся вне круга влияния Смертоносца‑Повелителя.