– Карсон, прекрати!

Я разжал руки. Джереми смущенно посмотрел на Эйву.

– Спасибо, дорогая, – сказал он, приходя в себя и поднимаясь. Потом блеснул глазами в мою сторону.

– Если он так ненавидит ее, – сказала Эйва, – почему же он тогда…

– Не отрежет голову ей? Он делает что-то, готовит фундамент. Он очень страдал и теперь планирует, как она расплатится с ним своей болью.

Джереми улыбнулся и поклонился.

– Мы сделали свою работу, Тонто, – сказал он. Затем он повернулся к Эйве: – Нашла свою зажигалку, сестра?

Он повернулся ко мне.

– Почему бы тебе не снять рубашку, брат? Я знаю, что тебе не терпится рассказать миру о приключения мистера Обрубленные Пальчики, но я должен получить плату.

Я кивнул Эйве. Она открыла сумочку и снова вынула простую красную зажигалку за семьдесят пять центов, из пластика и штампованного металла, заряженную газом. Она положила ее на ладонь и протянула Джереми. Его руки дрожали, когда тянулись за этим орудием, как будто пальцы раздумывали, как схватить его с ладони, не прикоснувшись к телу.

– Возьмите то, что вам нужно, Джереми, – сказала Эйва. – Но подумайте, стоит ли оно времени вашей жизни.

Руки его замерли.

– Что ты имеешь в виду под временем жизни?

Эйва смела со стола пачку фотографий. Они полетели на пол, как листья экзотических растений.

– Что ты ДЕЛАЕШЬ?

– Это ведь было забавно, пока продолжалось, правда, Джереми? – спросила она. – Получать редкие цветы, принесенные из-за стен?

Он повернулся ко мне.

– Что оно ГОВОРИТ?

Эйва держала зажигалку на ладони, словно предлагая ее.

– Дышите глубже, мистер Риджеклифф. Сегодня последний день, когда вы нюхаете волшебные цветы.

Его глаза заметались, как рыба, на которую с неба падает орел.

– Что оно ГОВОРИТ? Что это ЗНАЧИТ?

Я отвел глаза в сторону.

– Я знаю, что у вас замечательные руки, Джереми, – продолжала Эйва. – Взгляните на них. Такие мягкие, такие розовые… А теперь подумайте о руках старика. Белые, с голубыми прожилками, морщинистые… Даже когда ваши руки станут такими – лет эдак через пятьдесят, – вы никогда ни к чему не сможете прикоснуться вне этого здания. Потому что единственным способом прикоснуться к чему-то снаружи является Карсон. И если сегодня ночью вы коснетесь его огнем, я обещаю, что с этим будет покончено.

Джереми отшатнулся, переводя глаза с моего лица на зажигалку и обратно. Я молчал. Эйва сейчас скользила по самому краю тонкого льда.

– Посмотрите на свои руки, Джереми, – сказала она. – Следующее, к чему они прикоснутся снаружи, будет ваша могила.

Он рассматривал зажигалку, словно гадая на внутренностях. Ноздри его возбужденно шевелились. Он ударил Эйву по руке, и зажигалка полетела через комнату. Джереми снова сел, сложил руки на груди и забросил ногу за ногу, делая вид, что ему больше ничего не интересно.

– Хорошо, ты выиграла, патологоанатом. Но это только потому, что ты стащила его с меня. Добрые дела, и все такое. Мой собственный брат хочет МЕНЯ ЗАДУШИТЬ. – Он холодно улыбнулся, наклонился и постучал холодным пальцем по моей руке. – Но мы же понимаем, Карсон, что эта маленькая, хм… остановка действительна только в отношении этой покупки. В следующий раз при сделке будут оговорены все возможные лазейки.

– Спасибо, – сказала Эйва.

Джереми сделал жест рукой, словно отмахиваясь от ее слов.