– Я делаю с трупами очень многие вещи, мистер Риджеклифф, – негромко сказала она, – но больше всего мне нравится вскрывать им животы, залазить внутрь и грести на них по комнате, как на каноэ.

Джереми вздрогнул, как будто его ударило током. Голова его склонилась, и он зашипел сквозь зубы. Он отступил к кровати, сел на нее и плотно зажмурился: казалось, он пытается не дать войти даже мыслям. Он посидел так примерно с минуту, потом открыл глаза и посмотрел на Эйву. Голос его был ледяным, словно морозные рисунки на стекле, и холодным, как сползавшая на его губы улыбка.

– Ты только что купила себе место за столом, детка. Надеюсь, ты получишь удовольствие от увиденного.

Он отвернулся от Эйвы и, вытянув руку в мою сторону, нетерпеливо сжал и разжал руку.

– А что, для нас уже отпечатали последние глянцевые картинки, брат?

Я протянул Джереми фотографии Барлью. Я еще раньше принес все относительно обезглавленных трупов, но на этот раз он попросил краткие сводки по всем нераскрытым убийствам за последний год. Джереми разложил все это на кровати и начал с изучения фотографий Барлью. Лицо его осветила дьявольская усмешка.

Он прошел в рулевую рубку. Сам руль, приборы и практически все было демонтировано. Много лет назад какой-то оптимист вытащил эту шхуну из реки и поставил на сваях, планируя отремонтировать. Там она ветшала, дожидаясь, пока мистер Каттер проплывет мимо во время своей разведывательной поездки и сообразит, что это вселенная возвращает фрагменты из прошлого, устанавливая подмостки для следующей пьесы.

Мистер Каттер смотрел на лунный свет, заливавший поле и короткий канал, ответвлявшийся от основного русла реки метрах в семидесяти от него. Самой реки ему видно не было – ее заслоняла густая стена кустарника, окружавшая старую шхуну для ловли креветок. Он вернулся в каюту. Настало время расставить по местам главные фигуры. Которые будут рассказывать Маме ее историю.

Ее собственными словами.

Кстати, как раз вовремя. Этот чертов детектив постоянно болтается вокруг, задает вопросы, что-то вынюхивает. Не важно. Эта часть путешествия, единственная, на которую детектив может как-то повлиять; скоро станет историей. Мистер Каттер снимет маску и грим и засияет в полной красе.

– Почему ты не рассказал мне о патологоанатоме, которому пообрывало бомбой яйца? Это меняет буквально ВСЕ.

Джереми поднял рапорт о расследовании инцидент с Колфилдом и сделал вид, что рассматривает его в лопнет. Этот рапорт был включен в качестве сопутствующего в материалы по убийству Мюллера.

– Ты имеешь в виду Колфилда? – сказал я. – Там было покушение на убийство, но направлено оно было против Мюллера.

– Это я прочел, брат. Кто-то засунул бомбу Мюллеру в задницу, зная, что когда он проснется, то попытается вынуть посторонний предмет и разнесет себе выхлопную систему. Образ жизни подготовил его к таким приключениям. Ой, что это у нас там на этот раз? Тыква? Кокер-спаниель? Кто мог ожидать, что сердце этого мужчины взорвется раньше времени и его отправят в морг?

– Бомба не предназначалась для Колфилда, – сказал я. – Ему просто ужасно не повезло.

– Поставь себя на место Колфилда. Он долгие годы работал ради этого момента, ему дали провести вскрытие, которого он не ожидал, и в итоге его пальчики превращаются в фарш. Прощай, карьера!

– Что ты хочешь этим сказать: «вскрытие, которого он не ожидал»? – Я выдернул страницу из рук Джереми.

– Здесь же все написано. Вскрытие Мюллера по графику должна была проводить доктор Пелтье. Она грациозно отошла в сторону и предоставила Колфилду право стать отсекателем голов.