– Отсутствие сна в сочетании со стрессом может напоминать симптомы хронической депрессии.

– Все, что я знаю, – это то, что ты примерно месяц не мог толком ходить и говорить.

Я встал и посмотрел на часы, хотя и не соображал, что они показывают.

– Возможно, мы еще можем что-то выжать из сегодняшнего дня. В смысле, можем еще поработать. – В голосе моем прозвучало больше злости, чем я ожидал.

Гарри положил руки на колени и медленно поднялся, словно на плечах у него лежал мешок с цементом.

– Я только хотел сказать, Карсон, что ты провел громадную работу по делу Эдриана, но это дело провело такую же громадную работу с тобой. Просто держи меня в курсе, дай знать, о чем думаешь. Всегда приятно, когда удается помочь напарнику, верно? – Он указал на свою голову. – У меня здесь порой бывает одиноко, Карс. Люди быстро принимают решения, не давай никому влиять на них.

– Как скажешь, Гарри.

Я сказал это уже через плечо, успев уйти вперед и размышляя над тем, что – черт возьми! – все это должно означать.

Мы уединились в комнате для совещаний размером со средний шкаф и разложили на крошечном столе файлы и фотографии. Никто из нас до этого не был в квартире у Нельсона, не имел возможности изучить перечень его личных вещей, поэтому мы закопались в записи детективов. Перечень этот был небольшим, но мы тщательно просеивали песок в поисках любых крупиц, которые могли связать Нельсона с личными объявлениями, поскольку именно они связывали Дэшампса с Талмидж.

– Кое-что есть, – сказал Гарри. – Страница три, позиция двадцать семь: «В шкафу одна металлическая серебристая (алюминиевая?) коробка для документов. Личные бумаги. Страховые бланки. Вырезки из газет». Вырезки из газет? Интересно, из каких газет? Если это «НьюсБит», было бы интересно еще больше.

– Сейчас возьму машину, – сказал я.

– Знаете, я никогда не любил этого маленького сукина сына, – заявил Шелтон, тыча в замок одним ключом за другим. – Никогда вовремя не платил за квартиру, но всегда умудрялся сделать это как раз перед тем, как у меня появлялись законные основания выселить этого умника.

– А были у него какие-нибудь постоянные гости, мистер Шелтон? – спросил я.

– Да через его квартиру народ ходил толпами. Мужчины, женщины, мальчики, девочки и еще эти, как их… В общем, сразу и не скажешь, кто они такие, понимаете?

– Кто-то задерживался подолгу?

– Была одна полная девушка с лицом, как ванильный пудинг, и голосом, как у Микки-Мауса. Она проводила здесь много времени пару месяцев назад. Сначала настоящая любовь-морковь, а потом много визга и всякого дерьма.

Судя по времени и описанию, я решил, что это Терри Лосидор. Шелтон поднес связку к лицу и, прищурившись, уставился на нее, выбирая очередной ключ.

– Был еще один парень, которого я запомнил, потому что он не был похож на этот сброд извращенцев. Он был постарше, чем весь этот зверинец. Всегда приходил только ночью. Он оставлял машину у дальнего конца дома и спешил так, будто у него печет в заднице. Потом они выходили и уезжали, и, знаете, иногда после этого я не видел умника по нескольку дней.

– Когда это было? – спросил я.

Ключ наконец подошел, и дверь распахнулась. Оттуда, словно запертые воспоминания, вылился горячий, застоявшийся воздух. Гарри протопал к выключателю, в результате чего жильцы снизу, видимо, решили, что их потолок обваливается.

– Где-то пару месяцев назад. Он регулярно вынюхивал тут что-то приблизительно с месяц, после чего я его больше не встречал.