Не было причины относиться к Далтону Макшейну иначе, чем по-дружески. По крайней мере, дружбу с ним она могла себе позволить.

– Что вы здесь делаете посреди ночи? – Она задала вопрос как раз вовремя: глупо было просто стоять и пялиться на него.

– То же самое я хотел спросить у вас.

– Я уже предупреждала вас, что ем за двоих.

– Ребенок проголодался, да?

Она улыбнулась, и у Далтона вновь перехватило дыхание. Улыбаясь, Фэйф словно бы излучала сияние. Он никогда не думал, что в глубине карих глаз может таиться столько огня.

– Малыш и его мама умирают от голода. Хотите спагетти?

– В три часа ночи?

– А почему бы нет? – Фэйф хотела нагнуться, чтобы поднять коробку, но Далтон опередил ее.

– Я сам. – В два шага он оказался возле нее и поднял коробку.

– Спасибо. Поднимать вещи с пола уже не так легко, как раньше.

Далтон встретил ее взгляд и улыбнулся.

– Могу себе представить.

Фэйф, словно загипнотизированная, смотрела на него. Сейчас его глаза посветлели, заискрились. У него была обаятельная улыбка. Эта улыбка творила странные, пугающие и одновременно забавные вещи внутри ее, и никакие силы разума не помогали взять верх над разбушевавшимися эмоциями. Сердце начало отстукивать какой-то дикий танец о ребра.

Фэйф направилась к холодильнику.

– Если… – Голос вдруг охрип и перестал ее слушаться. – Если хотите присоединиться ко мне, садитесь за стол. Я уже поставила воду для кофе, но приготовление спагетти займет около двадцати минут.

Он придвинулся ближе.

– Я могу помочь.

– Нет, не надо. – Фэйф достала из холодильника готовый фарш и прошла мимо Далтона к плите. – Это нетрудно, к тому же я люблю хозяйничать на кухне. Я давно уже ни для кого не готовила.

Господи, как эта фраза могла сорваться с ее языка!

Но, судя по всему, Далтону ее слова не показались странными. Он удобно устроился за столом, вытянув длинные ноги в потертых джинсах. Было что-то интимное в этой ситуации – находиться в три часа ночи на кухне босиком, в короткой пижаме, вместе с полуодетым мужчиной. Эта интимность ей не нравилась.

Наверное, ей следовало сбегать наверх и накинуть на себя халат, но она уже передвигалась медленнее и старалась лишний раз не подниматься по лестнице. К тому же она на седьмом месяце беременности. Конечно, он не подумает, что Фэйф ведет себя вызывающе, расхаживая перед ним в короткой пижаме.

Вызывающе? Да это слово с ней просто несовместимо.

Далтон не знал, какие мысли бродят в голове Фэйф, но, когда она наливала воду для спагетти и крошила фарш в кастрюлю с длинной ручкой, охватившее ее при его появлении напряжение исчезло, и движения стали раскованнее. Ее смущение заставляло и его чувствовать себя неловко. Но теперь, когда она успокоилась, он тоже расслабился.

Сейчас, когда ее руки были заняты и обстановка немного разрядилась, было самое время получить ответы на интересующие его вопросы. Однако Далтон медлил, не решаясь нарушить внезапно возникшую атмосферу покоя и умиротворенности. Тишину нарушало лишь бульканье кипящей воды, шипение мяса в кастрюле и шум кофеварки. Наконец смесь запахов кофе и жарящегося мяса подавила исходящий от Фэйф аромат, будораживший Далтона. Это были знакомые аппетитные запахи, не заставляющие кровь быстрее струиться по жилам. Если он не будет смотреть на ее розовую сорочку, обрисовывающую изгибы округлой груди с просвечивающимися сквозь тонкую ткань темными сосками, то сможет бесстрастно задавать вопросы.