Но всего этого не произошло, потому что «Аннушка уже купила подсолнечное масло, и не только купила его, но даже и разлила».

В течение долгого времени ведущие державы планеты эволюционировали в направлении, которое рано или поздно должно было завершиться глобальным кризисом, всемирной эпидемией разрушения.

Разразившись, пандемия длилась больше трех десятилетий, накатываясь волнами. Она включила в себя не только две мировые бойни, но и множество других несчастий: локальные и гражданские войны, небывалые по масштабу вспышки голода и эпидемии, государственный терроризм и геноцид, возвращение рабства, коллапс экономики, всеобщее озверение. Были применены технологии массового убийства — сначала газовые атаки, потом тотальные бомбардировки целых городов, ядерное оружие.

В самом существенном исчислении — человеческих жизнях — эта мегакатастрофа обошлась в сотни миллионов погибших. При этом в списке самых травмированных стран Россия находится хоть и на печальной, но не на худшей позиции. Процент людских потерь Германии или Польши был еще тяжелей, а у китайцев, для которых потрясения начались раньше и закончились позже всех, общее число жертв вообще не поддается сколько-нибудь точному исчислению.

Отчего же произошел 1914 год, с которого началась долгая череда бед?

У современников было ощущение, что человечество внезапно впало в буйное помешательство или поражено неким таинственным вирусом. В неистовом остервенении, с которым народы самых, казалось бы, развитых стран кинулись истреблять друг друга, действительно было нечто иррациональное, мистическое. Научные открытия и технические триумфы, первые шаги социального прогресса, блестящий расцвет искусства и культуры, мечты о скором земном рае обернулись беспросветным кошмаром.

О причинах, вызвавших крах старого мира, написано множество книг и статей. В следующей главе я перечислю все эти предпосылки: борьба хищных империй, соперничество индустриальных монополий, корыстность военно-промышленного капитала, надежда власть имущих погасить внутренние проблемы за счет национальной мобилизации, амбиции высшего генералитета. Всё это было, всё это правда, но не объясняет главного.

Так представляли себе москвичи новый век в самом его начале

Если бы в начале 1914 года Круппа, или Ротшильда, или Путилова спросили, готовы ли они ради своих барышей покрыть Европу руинами и завалить трупами, промышленники возмутились бы: ничего подобного! То же сказали бы и монархи с премьер-министрами. Даже завзятые милитаристы — военные министры и начальники генеральных штабов — пришли бы в ужас от подобной перспективы. Каждому из них казалось, что маленькая быстрая война — единственное средство спасти цивилизацию от гигантского самоистребления.

Произошло то, чего никто, совсем никто не хотел.

Большая европейская политика в канун катастрофы очень похожа на суету в рубке «Титаника»: все мечутся, крутят штурвал, но его заклинило, и столкновение неотвратимо.

Что за айсберг потопил цивилизацию?

Думаю, правы авторы, считающие главной причиной ментальную незрелость человечества. В девятнадцатом веке наука и техника развивались много быстрее, чем этика. За нарядным фасадом «Прекрасной эпохи» прятался весьма неприглядный мир, в котором властвовала арифметика. Считалось аксиомой, что чем больше территория государства и чем оно грознее, тем для него лучше.