- Кхм, - доманец заметно смутился. - Да, действительно. Но других-то идей всё равно нет!

   - Есть. Пойдём отсюда, - я хмыкнул, бросил до сих пор зажатые в руке кости к остальному скелету и, отряхнув руки, двинулся к выходу.

   - И ты думаешь, это поможет?

   - Есть один весьма действенный и универсальный способ борьбы с подобными наваждениями. И он меня пока ещё ни разу не подводил, - мы быстро добрались до дыры, через которую попали внутрь. Я подсадил Фельдштейна, он подал мне руку сверху, помогая выбраться.

   - Ну, рассказывай свой способ, - подбодрил меня спутник, с видимым удовольствием оглядываясь. После подземелья даже болотистая равнина вокруг не казалась столь уж унылой.

   - Я лучше покажу, - присев на корточки возле дыры, я не мудрствуя лукаво запустил в пролом волну белого огня - площадное заклинание, предназначенное для полной зачистки участков местности. От здания, по которому прошлось это пламя, остаётся лишь груда спёкшегося шлака; оно плавит даже камень. Чары, на которые способны единицы; почти на пределе моих сил.

   Из пролома дохнуло жаром и серым дымом, пахнущим горячим железом. Доманец от неожиданности шарахнулся от дыры, отскочив эдак на сажень.

   Я поднялся на ноги, глядя на пляшущие внизу отсветы пламени. Бросил взгляд на холм, неторопливо доставая из кармана пачку папирос. С удовольствием закурил. Гореть кургану предстояло ещё минут десять, поэтому спешить с уходом не стоило.

   - Будешь? - я обернулся к ошарашенному Генриху, предлагая ему пачку.

   - Нет, спасибо, - он тряхнул белобрысой головой. - Слушай, а ты уверен? Ну, что сработает? - он кивнул на дышащий жаром провал.

   - Как сказать, - задумчиво протянул я. - Давай чуть в сторону отойдём, а то скоро из дырки содержимое кургана может попереть, когда он оседать будет, - я за рукав оттянул некроманта ещё на полторы сажени от провала, вбок. - Не то чтобы полностью уверен, но до сих пор этот способ меня ещё ни разу не подводил.

   - Но... там же... божественные силы, и всё такое...

   - Генрих, вот ты вроде взрослый человек, а в сказки веришь, - вздохнул я.

   - Какие сказки? Но... Ведь... Ты же сам говорил, что тебе бог привиделся... и всё такое...

   - А причём тут это? Ну, привиделся. Драться с богом я бы, пожалуй, и не стал - бессмысленно. А наложенные богами чары отличаются от человеческих только силой и долговременностью. Но и те, и другие великолепно горят. Вот ты знаешь, почему с вашим братом - имею в виду высшую нежить - лучше всего боремся именно мы, огневики?

   - Работаете быстро, - хмыкнул уже взявший себя в руки Фельдштейн.

   - И это тоже. Но самое главное - тело, насыщенное хоть сколько угодно мощными чарами, прекрасно горит. А воскресить горсть пепла неспособен ни один хоть тысячу раз могущественный некромант; тут не воскрешать надо, а из подручных средств создавать новое. Сам понимаешь, в наши дни способных на это нет. Я сомневаюсь, что этот парень, - я кивнул на курган, - был настолько огнеупорный. А даже если и настолько... вероятность того, что он сумеет выбраться, будучи вплавленным в кусок шлака, стремится к нулю. Нет тела - нет дела, как любил говорить один мой знакомый мастер-огневик. А все эти кольца, головоломки, игла в яйце... Это только в сказках работает.

   - Кхм, - смущённо кашлянул он. - Логично, что я могу сказать. А я как-то и не подумал, что так можно.

   - Можно как угодно, если результат получается нужный. Ну, разумеется, "как угодно" - в пределах того, что позволяет твоя честь и совесть. Тому бедолаге, который случайно влез в курган, хуже от огня не будет. Наоборот, он обретёт свободу - у нас же принято сжигать мертвецов.