Гулкий звук, похожий на чей-то тяжёлый громкий стон, прокатился над болотом, вырвавшись из дыры. Генрих дёрнулся, заозирался; но, увидев, что я лишь вздрогнул от неожиданности, но с места не трогаюсь, заметно успокоился.

   - А это что было? Умирает этот... Каюш?

   - Нет. Просто курган оседает, - хмыкнул я. Будто в ответ на мои слова земля под ногами едва ощутимо вздрогнула, из дыры вырвалась мощная струя раскалённого воздуха. Тяжёлые брызги расплавленного камня, вынесенные ей, с шипением осели на землю, некоторые долетели и до воды. Очертания холма стали менее аккуратными, ощутимо перекосились некоторые деревья. Но, в общем-то, больше о произошедшем ничто не напоминало.

   - Вот и всё. Теперь можно идти, - я испепелил уже второй окурок.

   - И как у вас так получается! С одной стороны, вроде с нечистью дружите, с богами запанибрата. А с другой - такой насквозь практично-материалистичный подход... Ну, я про сказки и всё такое.

   - Ничего сложного, - не удержался от смеха я. - У нас просто сказки разные, и всё.

   - Наверное, ты прав. Жалко всё-таки, - вздохнул некромант. Поймав мой недоумённый взгляд, пояснил. - Там же столько интересного было! Броня эта странная, да и вообще - потеря для археологии. Такая находка была бы!

   - Некоторым находкам лучше не быть найденными, - я пожал плечами. - И вот тебе ещё один плюс моего варианта решения проблемы: эта история здесь уже точно не повторится, и больше никакой невезучий идиот в курган не влезет. Ты лучше придумай, что ты Службе будешь рассказывать.

   - Ты настолько уверен, что они сюда нагрянут?

   - Не заметить применения магии такого уровня, какую применил сейчас я, достаточно сложно. Тем более, посреди болота. Так что готовься, к вечеру они точно будут здесь.

   Слова мои оказались пророческими. Стреколёт со службистами опустился в деревне действительно к вечеру. Перепуганные таким странным явлением жители заперлись в домах, однако, когда из страшной машины вышли вполне живые люди, рискнули даже проявить любопытство.

   Проторчали в деревне мы вместе с ними ещё почти три дня. К Фельдштейну по понятным причинам сначала отнеслись очень неприязненно, но его явная готовность к сотрудничеству и так удивившая меня непохожесть на всех остальных не-мёртвых коллег смягчили отношение командовавшего прибывшими службистами подмастерья-менталиста.

   А уж когда на второй день прибыл телепортом мой старый знакомый, Озерский, стало понятно, что ничего совсем уж страшного некроманту не грозит. Более того, личность его была подтверждена, да и специалистом он оказался весьма известным и ценным, так что можно было за него не беспокоиться.

   Гораздо большую тревогу вызывали жители Желтушек, причём и у службистов тоже. Но прогноз по их адаптации к реальному миру был вполне оптимистичный.

   С Озерским прибыл какой-то достаточно молодой оракул, и мы втроём прогулялись до кургана. Ни менталист, ни его подчинённый не нашли причин для беспокойства. Так что я был похвален за хорошее (пусть и радикальное) решение проблемы. Хотя Кривое Озеро Мирослав мне не припомнить не смог, и полдня ещё подшучивал надо мной на эту тему; но, отдать ему должное, делал это беззлобно и искренне.

   Тень, обрадовавшийся вновь обретённой свободе перемещения, тут же куда-то слинял. Вернулся где-то через сутки, радостный и взбудораженный - прощаться. Из его сумбурных объяснений я понял, что он нашёл способ вернуться домой.

   На третий же день, где-то после полудня, после заполнения всех бланков и дачи всех показаний, по приказу всё того же Озерского (судя по всему, застрявшего на болотах ещё на неделю минимум) меня стреколётом подбросили до окраины болота.