- Да? - растерянно хмыкнул я. - Ну, видимо, моё на редкость консервативно. Я такого понять не могу, а уж нормальным считать подавно!

   - Так я и не говорю, что оно нормально, - рассмеялась хозяйка. - Юдола вообще девица бестолковая, по всем меркам. Отчего мужики баб дурами считают? Да оттого, что мы часто сердцем думаем, а не умом. А Юдола... И голова пустая, и сердце глупое. Вся в мамку.

   - Всё равно не могу понять, - я отмахнулся. - Мало, что нежить холодная в смысле температуры тела - и за руку взять противно, а уж обнимать - тем более. Они ж эмоций испытывать не могут, плакать не могут, смеются без чувств, как пересмешники.

   - А твоя-то зазноба далеко? - вдруг искоса посмотрела на меня женщина. Я растерялся и даже смутился, но развивать тему проницательная вдова не стала. - Я тебе мазь поставила, горшочек вон маленький. Лицо помажь, а то разнесёт, да плечо; сильно его порвали.

   - Да тут пара вурдалаков по дороге попалось, - поморщился я, разглядывая собственное плечо с глубокими бороздами от клыков. Хвала Ставру; если бы не стихия, нечисть бы мне эту руку оторвала.

   - А, так ты ещё и их извёл? - хмыкнула хозяйка. - Удачно ты к нам зашёл, ничего не скажешь.

   - А вы что, про них знали? - удивился я.

   - Так они ещё с довоенных времён живут. Мужики как-то облаву устраивали, только всех всё одно извести не сумели. А ты, небось, вожака прищучил?

   - Да, было дело. Илина Миролевна, людей бы отправить, чтобы логово вурдалачье нашли! - вспомнил я. - Есть охотники в деревне-то?

   - А куда ж без них? Найдутся. Ты не дёргайся, я с этим сама разберусь, - махнула рукой эта чудесная женщина. - Отдыхай сиди, навоевался вон уже. Поди, совсем умаялся, бедолага!

   - Спасибо, - не стал спорить я. С таким занятием местные вполне справятся, да и хозяйка лучше знает, к кому с этим вопросом обратиться. А мне бы ещё начальству доложиться.

   Намазав лицо, плечо и несколько наиболее подозрительных с моей точки зрения царапин резко пахнущей зеленовато-коричневой мазью, я отправился за шаром связи, на ходу обдумывая сообщение для Службы. Про вампира-то понятно, что написать: где жил, как выглядел, звание согласно мундиру. А вот с Юдолой как быть?

   Чувства долга и жалости боролись во мне недолго. В конце концов, глупость должна быть наказуема, а в данном случае оная вовсе граничит с предательством. Я не сомневаюсь, что Юдола ни о чём таком не думала, но должны же быть какие-то границы! Её же сверстницы в партизанки уходили, жизни отдавали, чтобы этих тварей выгнать, и всё ради того, чтобы такие как эта дура трупами ходячими восхищались? Нет уж. Её, конечно, жалко. А тех, кого этот упырь сожрал, что, не жалко? Миллионов погибших в войне сограждан, каждого второго из которых героем можно назвать, не жалко?

   Так что рапорт я составлял подробно, достоверно и только факты. Решат службисты, что у девчонки крыша от вампирских чар поехала - её счастье. Решат, что предательница родины - так тому и быть. Но покрывать её я не буду.

   - Что такой насупленный? - тихо спросила Илина Миролевна, хлопотавшая у печи и накрывавшая на стол. - С начальством поговорил?

   Я только кивнул. Некоторое время мы помолчали.

   - Моего младшего сына расстреляли, - неожиданно заговорила она, жёстко и всё так же тихо. - Расстреляли как предателя, и приказ об этом подписал его отец и мой муж, светлая ему память. Поревела день, поревела другой - материнское сердце, ему трудно смириться со смертью ребёнка. Едва мужа не прокляла. Хорошо, не успела то письмо отправить, почтальон тогда не пришёл. А, отревев, подумала: за что тогда мои старшие погибали, если их с предателем равнять? Письмо порвала, а в новом и словом о младшем не обмолвилась.