|
.. наверное, это своеобразный талант, - он улыбнулся. - Ну, или проклятье, не мне судить. Так вот, возвращаясь к основной теме, вы исчезли, и искать вас не собирались. Во-первых, никто особо не верил, что мастер огневик может пропасть в живом состоянии, а, во-вторых... вы уж простите, но элементарно не хватает людей. А я после того случая на озере окончательно пришёл к выводу, что свою жизнь вы так просто и дёшево не продадите, безвестно и бесшумно сгинув в каком-нибудь болоте. Учитывая, что в этом районе и до вас пропало несколько офицеров, я подал прошение о расследовании инцидента. Его не замяли, приняли к сведению, просто отложили на зиму. Я же решил немного посвоевольничать, взял отпуск и приехал сам.
- И в условиях недостатка кадров мастеру дознавателю дали отпуск? - только и нашёл, что спросить, я. Больше слов не было. Только полный эмоциональный раздрай и несколько пошатнувшаяся картина мироустройства. - Ну, во-первых, вашими стараниями я уже обермастер, - он улыбнулся. - Как раз после Кривого Озера. - А, во-вторых... Илан Олеевич, я не был в отпуске уже восемнадцать лет. Притом, что с нашей работой менталисту по объективным причинам полагается шестьдесят дней отдыха в год против обычных человеческих двадцати восьми. Нас, знаете ли, ценят, а менталист без достаточного отдыха просто свихнётся; если работать "на износ", износ этот наступит слишком скоро. Какой смысл столько сил и времени вкладывать в обучение специалиста, если он через год напряжённой работы не только специалистом, а вообще человеком быть перестанет? - А вы? - А у меня уникальный склад характера, - мой собеседник рассмеялся. - Менталисты выгорают из-за того, что пропускают через себя чужие эмоции. Я тоже пропускаю, но у меня получается пропускать их в большей степени мимо, не зацикливаясь. Хотите что-то ещё спросить? - Я? Я в прямом смысле теперь даже не знаю, как вас благодарить. - Нет ничего проще, - Озерский махнул рукой. - Помогите мне разобраться, что тут происходит. - Боюсь, толку от меня в этом вопросе немного, - я вздохнул. - Уже по дури один раз сунулся, и в результате пророс и почти заколосился, то есть, прошу прощения, одеревенел. Зря я там ночевать остался. Сглупил здорово, нечего сказать. Ну, да вы сами видите, чем всё закончилось... - Вижу. Вы живы. А ещё сделали несколько ценных наблюдений. Во-первых, отсутствие домового, во-вторых, отношение лешего, ну, и, в-третьих, тот факт, что активность они проявляют ночью, днём же ведут себя как вполне обычные люди. Даже землю обрабатывают и, кстати, исправно платят все налоги. Так что дождёмся ночи и действительно пригласим на разговор местного хозяина леса. Ну, а до тех пор немного понаблюдаем за жителями деревни; издалека, разумеется, соваться туда не стоит. - А у вас есть какие-нибудь идеи? - поинтересовался я. - Пока никаких, - пожал плечами дознаватель. - Смотреть надо. Я даже не могу предположить, связано ли это с доманцами или нет. Скорее всего, нет; это явно не нежить, уж подобных тварей за версту учуять можно. Да и её внешний вид, знакомая вам девушка... - Кстати, а кто она такая? - Так и не удалось выяснить, - грустно вздохнул он. - Она несколько раз попадала в поле нашего зрения, всегда мельком, в связи с очень серьёзными делами, но второстепенным свидетелем. И каждый раз под новым именем. - Доманские шпионы? - хмыкнул я. Озерский посмотрел на меня долгим странны взглядом и медленно качнул головой. - Знаете, когда она первый раз попала в поле зрения Службы? В тысяча девятьсот семьдесят шестом. И это, заметьте, я говорю о случае, зафиксированном фотографически. До этого только богам известно, сколько раз царская охранка на неё натыкалась. Более-менее серьёзно наша служба была поставлена с начала прошлого века, и в некоторых отчётах фигурирует крайне похожая на эту девушку личность. |
