Ученик сердито пересел на другой ряд.

Не успел он плюхнуться в кресло, как стюардессы тотчас стали тянуть соломинки. Самая удачливая поспешила к нему.

– Оставь меня в покое! – рявкнул Римо. – Я хочу вздремнуть!

– Сейчас уйду, но, может быть, вам хочется укрыться чем нибудь потеплее?

– Спасибо, – благодарно кивнул американец.

И не успел он и глазом моргнуть, как стюардесса навалилась на него всем своим теплым изящным телом.

Впрочем, Римо так устал, что тут же погрузился в сон, не обратив ни малейшего внимания на удовлетворенно замурлыкавшую стюардессу. Ему снилось, что на него навалился полярный медведь.

* * *

Кругом одна сплошная, непроницаемая тьма. Ни форм, ни очертаний, ни размеров. И земля, и небо черные.

– Ты непригоден... – произнес кто то отрешенным голосом.

Римо не ответил.

– Я – Ко, – зазвучало снова.

Римо попытался определить, откуда. Казалось, отовсюду. А поскольку кругом была тьма, то возможно, обладатель странного голоса находился где то рядом.

– А вот моя сабля! – прогудел Ко. И тут в кромешной тьме вдруг сверкнул серебристый клинок – с сабли как будто сдернули покрывало из черного шелка.

Он узнал это широкое лезвие с заостренным концом: сабля Синанджу, выкованная несколько столетий тому назад мастером Ко! В незапамятные времена она исчезла и долгое время находилась в Китае. А несколько лет тому назад Чиун отыскал ее в Бейджинге.

– Объявляю тебя виновным в полной непригодности и приговариваю к казни через отсечение головы, – пророкотало вокруг.

Римо не ответил. Сабля поднялась вверх, отклонилась. А затем, грозно сверкнув, стала приближаться к нему со скоростью курьерской почты «Федерал экспресс».

Римо ловко увернулся. Сабля завертелась в воздухе, затем зависла, невидимый мастер снова готовился нанести удар.

Однако он немного просчитался, и лезвие просвистело мимо.

Римо рухнул ничком, почувствовав, как с головы у него слетела прядь волос, отсеченная обоюдоострым клинком. Он так и мелькал в воздухе, словно гигантская коса.

Отклоняясь то вправо, то влево, Римо стремился принять оборонительную стойку, и наконец это ему удалось. Одна нога заведена за щиколотку другой, руки на уровне груди.

Он знал, что в дни Ко мастера Синанджу понятия не имели о боевой технике «источник солнца». Конечно, они искусно сражались не на жизнь, а на смерть, но их техника боя была скорее сродни схваткам ниндзя.

И еще Римо вспомнил, что Ко одевался в черные щелка. Его догадку подтвердил тот факт, что сабля вдруг исчезла, словно ее спрятали под полой плаща.

– Я просто так людей не убиваю, – проговорил Римо, осторожно переступив с ноги на ногу. Он знал, что сабля, вынутая из ножен, достигает семи футов в длину и в любой момент, вылетев из под шелка, способна нанести внезапный смертоносный удар.

– Ты скорее умрешь, чем станешь главой Дома Синанджу!

– Изувер! – крикнул Римо.

– Призрак!

– Дерьмо цыплячье!

– А чем это тебе не угодили цыплята? – удивился Ко.

– Цыплята пугаются всего, даже самого незначительного шума, – ответил Римо.

– Я боевой петух, а не какая нибудь там жирная курица, ты, жалкий призрак!

Увидев, как взметнулась в воздух сабля, Римо подскочил, как пружина.

Он ударил по клинку ногой, и сабля Синанджу, взвившись высоко над головой, завертелась, а потом начала падать. Римо увернулся. Оружие неумолимо неслось к земле и, вонзившись в нее острым концом, пригвоздило край черного плаща. Из под его тотчас выскользнул мастер Ко.

Римо располагал всего какой то долей секунды – вот он в узком черном одеянии и черном капюшоне.