Рао хотела было послушаться, но вместо этого обернулась туда, где на земле лежал Хокинс. Тварь нависала над ним, невероятно большая. Казалось, на командира надвигается океанский лайнер, размером с небоскреб, который вдруг ожил и превратился в громадного ненасытного червя, двигающегося с немыслимой скоростью, неумолимо ползущего вперед, разевая свою чудовищную пасть. Казалось, червь вот-вот проглотит майора, но, повернув фонари, астробиолог увидела, что командир поднялся и огибает тварь сбоку.

А потом он сунул руку в рюкзак и что-то из него достал. Рао находилась слишком далеко, чтобы рассмотреть – что именно, покуда Хокинс не стиснул это в кулаке. Красный, слепящий глаза огонь вырвался из его руки. Это была осветительная ракета – последняя их осветительная ракета. Майор не стал запускать ее в воздух, а поджег прямо в руке и теперь держал, как факел. Он размахивал им перед тварью, словно пытаясь привлечь ее внимание. Ни дать ни взять – матадор с красным плащом перед разъяренным быком. Он что – решил, что сможет увести гадину от них?

– У нее нет глаз! – крикнула Рао.

Хокинс не посмотрел на нее, но, возможно, услышал. Когда тварь двинулась к нему – не быстрее и не медленнее, чем раньше, – он прекратил размахивать рукой. Отскочил назад, явно намереваясь убегать. Астробиолог поняла, что это не поможет. Она уже видела, как майор бежал. Животное двигалось быстрее, чем был способен человек.

– Н-н-нет! – выдавила из себя Рао, стуча зубами от страха.

Хокинс поднял руку с пылающей ракетой – и снова ее сжал. На этот раз та запустилась – и полетела прямиком к зубастому зеву, словно крылатый снаряд. Астробиолог ждала, что она попадет гадине в пасть – и была уверена, что тварь ее там даже не заметит. Это существо пожирало буквально все, что попадалось ему на пути: немного горящего магния не вызовет у нее даже несварения. Однако ракета попала в одну из его сотен лап, застряв в мясистой ее части там, где та соединялась с туловищем. Красный огонь вгрызся в плоть, осветив шкуру изнутри. Зев бешено закрутился, его зубы вращались так быстро, что начали сливаться. Тварь не издала никаких звуков, не заорала от боли, но встала на дыбы, приподняв голову над полом – а потом снова тяжело ее уронив. Ее лапы выворачивались и дергались.

Хокинс отскочил к застывшим на месте женщинам.

– Что встали! – рявкнул он на них. – Это задержит ее всего на секунду!

И действительно – животное уже плюхнулось на бок, начало кататься, чтобы задавить искрящее пламя, горящее у него под шкурой. Рао была уверена, что тварь сможет загасить его, – и тогда снова на них бросится.

– Бегите, на хрен! – проорал Хокинс, рванув мимо них.

У Дженсен горели легкие. Она ковыляла вперед, радуясь, что хотя бы находится на твердой поверхности, а не на пружинящей почве острова, пусть даже каждый шаг болезненно отдавался в коленной чашечке, словно в нее воткнули осколок стекла. Бывший командир только смутно сознавала, что рядом с ней шагает астробиолог, пытаясь взять ее под руку. Почему Рао не послушалась? Почему не убежала, когда у нее была такая возможность, не оставила их с Хокинсом позади? 2I изменил их всех, но Рао – меньше всего, или более тонко, и если уж у кого-то и есть шанс…

Мысли путались у Дженсен в голове и не успевали развиться во что-нибудь осмысленное. Она подняла голову и увидела, что впереди канал изгибается. Не было иного выбора, кроме как следовать по нему. Фонари Хокинса бешено раскачивались: шлем отскакивал от его бедра – и узкие лучи света то скользили вверх по стене канала, то распластывались по пористой поверхности барабана.

Бывший командир почти ничего не видела, ее единственный фонарь был вывернут так, чтобы освещал лишь ноги – ей необходимо было видеть, куда ставить ногу.