– Мисс… мисс Чаннаронг! Вы не могли бы туда посветить?

Астронавт «К-Спейс» подошла к ней и направила мощный прожектор вниз, в густые тени. Черви покрывали все пространство, заполняли его полностью, насколько видел глаз. Бесчисленные черви, некоторые не больше слона – копошащиеся и ползающие поверх еще одного, размером не меньше океанского лайнера. Прожектора Чаннаронг не хватало, чтобы осветить их всех сразу.

Они беспрестанно двигались: их лапы поднимались и опускались, словно миллионы поршней, зубы бесцельно вращались. Некоторые грызли кости, поддерживающие клетку. Многие просто носились туда, сюда, словно в отчаянных поисках какой-нибудь пищи. Это был кипящий жизнью котел. Море движения. И это казалось таким неправильным, таким непохожим на бескрайнюю молчаливую пустыню, по которой они сюда добирались. Здесь ощущалось отчаянное оживление, беспокойная неутолимая жажда, которая ими двигала. Рао почувствовала это даже с такой высоты.

– Им что-то нужно, – сказал Хокинс. – Нужно то, что в клетке.

Он посмотрел на Рао вопросительно. Астробиолог чуть было не отпрянула. Едва удержалась, чтобы не свалиться с края в этот океан лап и зубов.

– Мозг?.. – проговорила она, покачивая головой. – Им нужно… нет. Нет, я не хочу делать догадки…

Командир стремительно надвинулся на нее, навис, растопыривая руки, словно собираясь схватить Рао за плечи и трясти.

– Говори! – прошипел он.

– Говори! – вмешалась Дженсен. – Ты единственная из нас, кто понимает, что мы видим. Пожалуйста, Рао!

Астробиолог ссутулилась, но поняла, что у нее нет выбора. Им нужно это услышать. Им необходимо понять.

– По-моему… клетка здесь не для защиты от столкновений с метеоритами или каких-то иных внешних угроз… – начала она. – Ее назначение не допустить червей к мозгу. Она не продержится вечно. Черви прогрызут опору и доберутся до него, но… Они не едят кости – мы это знаем, и… клетка нужна для того, чтобы то, что в ней находится, было съедено в последнюю очередь. Это имеет смысл, если там действительно мозг: надо, чтобы он работал до самой последней секунды.

– А эти черви… – проговорила Дженсен. – Они пожирают 2I изнутри. Что они такое? Какой-то паразит?

– О, нет, – возразила Рао. – Нет. Вовсе нет. Паразиты эволюционируют так, чтобы пользоваться слабостью организма, теми участками, где он не способен себя защитить. Нет, 2I эволюционировал именно ради этого. Мы ведь видели, насколько быстро он растет: он постоянно создает новые ткани, новую плоть для питания червей.

– Он хочет быть съеденным? – уточнила напарница.

– Конечно. Он хочет, чтобы его дети росли и процветали.

Астробиолог увидела, как на лице бывшего командира появляется ужас – отвращение, корежащее, ломающее психику. Она уже поняла. Майору потребовались более четкие объяснения.

– О чем это ты? – спросил он.

– Матрифагия, – сказала Рао. – На Земле она распространена у пауков и круглых червей. Это – хорошая стратегия, если тебе нужно только передать по наследству свои гены. Да и детям тут больше нечем питаться…

Все это она проговорила с застывшей улыбкой. У астробиолога вдруг закружилась голова, ей срочно понадобилось сесть. Она прижала руки к шлему, и добавила:

– Это личинки…

Хокинс присел на корточки, чтобы заглянуть ей в лицо.

– Мы видели яйца, коконы…

– А это – личинки… Это – молодь 2I.