— Вернуть земли — то естественное желание любого правителя. Это совершенно нормально, как я считаю. Вот к примеру, ее величество Мария Терезия тоже мечтает вернуть отнятую у нее Силезию. Я пас, совершенно отвратительные карты, — Шетарди бросил карты на стол рубашкой наружу. И протянул руку к колоде, чтобы на этот раз самому раздавать. София довольно улыбнулась и подвинула кучку монет к себе. Француз же смешал карты и принялся тасовать. — Мне кажется, что именно вы, ваше величество, можете посочувствовать несчастной королеве и подбодрить в ее начинаниях, хотя бы письмом.

— Почему-то мне кажется, что ее величеству не будет никакого дела до моего сочувствия, — пробормотала София, глядя в свои карты.

— Поверьте, она оценит, — улыбнулся француз. — Ведь слова поддержки всегда могут стать основой прекрасной дружбы. А Мария Терезия весьма щедрый друг, в отличие от короля Фридриха, который считает, что всех необходимо держать в черном теле.

— Я подумаю над вашим предложением, — София снова улыбнулась маркизу.

— Подумайте, ваше величество. Надеюсь, вы придете к верному решению. О, да что же мне так не везет-то сегодня? — Шетарди картинно схватился за сердце. — Вы снова выиграли, ваше величество. А я вынужден откланяться, внезапно вспомнил, что у меня еще куча дел. Вот же бедовая голова, — и он легонько стукнул себя по лбу. — Но это вы виноваты, ваше величество. В вашем присутствии забываешь о всяких делах, хорошо еще, что имя свое помнишь.

София с довольным видом сгребла выигрыш, а также кучку «одолженных» монет в кошель, и поднялась из-за стола вслед за французом.

— Скоро ужин, господа, предлагаю немного отдохнуть и переодеться, — с этими словами она вышла из комнаты, раздумывая над тем, нужно ли ей начинать общение с Австрией или все же не стоит. Вслед за ней потянулись придворные.

Тот самый господин, который дал наказ живущему на конюшне Прохору, подошел к столу и быстро перевернул брошенные французом карты. Четыре туза подмигнули ему, а сам придворный задумчиво посмотрел на дверь.

— Интересно. Франция хочет втянуть Польшу в войну на стороне Австрии? И зачем Парижу это нужно? Захотели бы помочь, сами помогли бы. — Он бросил карты на стол. — Так, нужно уже подробный доклад составить Андрею Ивановичу. Он умный, вот пускай и думает, что все это может значить.

* * *

— Сколько войск сейчас находится в городе? — я смотрел на Берлин с пригорка, в подзорную трубу, очень слабо представляя, что на самом деле делаю. Война — это не моя стихия. Я в ней понимаю чуть больше, чем ничего. — У нас же есть шпионы в Берлине?

— Есть, — кивнул подошедший ко мне Петька. Он единственный мог сейчас давать мне объяснения, потому что все высшие офицеры в данный момент обсуждали, как именно нужно расположить артиллерию, с залпов которой начнется штурм. Только проверив врага на крепость можно было понять, продолжать штурмовать город, или же лучше использовать осаду, дожидаясь подхода австрийцев.

— И? Что нам поведали наши шпионы? — Петька оторвался от трубы и посмотрел на меня затуманенным взглядом. Он видел гораздо больше моего, это было заметно по его напряженному лицу. Но мне не говорил, гад, потому что свято верил в то, что я в ратном деле могу дать ему фору. Ага, как же. Нет, Петька, не могу. Более того, плохо понимаю, что вообще предлагают сделать Наумов с Чернышевым и примкнувшим к ним Паниным. И ведь же так получиться, что командиры все как на подбор молодые собрались. Самым опытным был Наумов. Так что было вполне естественно, что я слегка опасался за итоговый результат. — Петька, мать твою! Тебя что молодая жена так измотала, что ты мне ответить не можешь быстро и четко? Так я махом тебе подсоблю в этом нелегком деле, просто отошлю ее к твоему отцу.