— У меня только один вопрос, — Понятовский внезапно успокоился и сел, сложив руки на груди. — Зачем вы вообще потащили в принципе заурядный обоз в самый центр вашего лагеря? Неужели дела в прусской армии идут настолько плохо, что вы рады любому даже самому скромному обозу? Слухи о прекрасном оснащении и полностью законченных реформах сильно преувеличены?

— А куда, по-вашему, мы могли бы деть обоз, в который вы, не скупясь, положили новые гаубицы русских? — зло парировал Шольц. — Это слишком ценный подарок с вашей стороны, чтобы вот так просто взять и оставить его где-нибудь в стороне.

— Какие гаубицы? Вы вообще в своем уме? — Понятовский внезапно пришел к выводу, что разговаривает с безумцем, и окончательно успокоился. Что еще можно взять с сумасшедшего? — Да я даже не видел, как они выглядят. Ласси вместе с этим мальчишкой Даниловым, следят за этими гаубицами зорче, чем за собственными женами. Как, ради всех святых, я сумел бы их выкрасть и при этом остаться в живых и не быть захваченным тем же Ласси?

— Но, позвольте, я же сам видел... — Понятовский смотрел на Шольца сочувственно.

— Я полагаю, что эту злую шутку сыграл с вами даже не Ласси. Он вояка, практически лишен тяги к подобного рода игрищам, — Станислав задумался. — Если бы с армией находился Великий князь Петр, я бы сказал, что это его рук дело. Очень уж подобное в его стиле. Но Петра с армией не было, это точно. Так что, остается лишь генерал Салтыков. А уж кто прикинулся капитаном моей армии, выясняйте сами, и не впутывайте меня в отвратительную работу вашей разведки. — Собеседники посмотрели друг другу в глаза, а затем Понятовский медленно, растягивая слова, добавил. — Не смею вас больше задерживать, барон.

У Шольца дернулась щека, но ослушаться прямого приказа короля, даже такого короля как Понятовский, он не рискнул, поэтому поднялся и, поклонившись, направился к выходу, гордо задрав подбородок.

— Да, барон, не так давно через территорию Польши проехал граф Чернышев во главе кавалерийского полка, примерно в три тысячи всадников. Если вас, конечно, интересует данное обстоятельство, — ровным тоном добавил Понятовский, гладя на огонь, весело поедающий дрова в камине.

— Ласси затребовал подкрепление? — Шольц остановился, анализируя полученную информацию. — Означает ли это, что у него недостаточно людей, чтобы удержать город?

— Меня, знаете ли не посвящали в подробности, — сардонически усмехнулся Понятовский. — Вот только, сдается мне, что направляется Чернышев вовсе не к Дрездену. Судя по обсуждаемому продовольственному маршруту, который совершенно случайно прошел в пределах моего слуха, он рассчитывался вплоть до Берлина.

— Что?! Как до Берлина?! — Шольц потерял всю свою спесь буквально за пару секунд, которые прошли с того момента, как он осознал то, что сказал ему поляк.

Барон Шольц выскочил из кабинета, в котором проходила аудиенция с королем, и бегом побежал к выходу из дворца. Он не заметил, как один из придворных, мимо которых он прошел, проводил его пристальным взглядом, а затем, любезно раскланявшись с кокетничавшей с ним дамой, направился в противоположном направлении.

Пройдя через часть дворца, он выскользнул из боковой двери и быстрым шагом направился к конюшне.

— Прохор, — позвал он, приоткрыв дверь, и вглядываясь в полумрак, наполненный лошадиным фырканьем, и запахами, которые могли быть только на конюшне.

— Да, ваша милость, — к нему подскочил мужичок, юркий сухощавый с невыразительным лицом.

— Гость его величества короля Станислава из Пруссии получил, видимо, сегодня очень интересные новости про графа Чернышева, — задумчиво проговорил придворный. — Ты же помнишь приказ Андрея Ивановича, касаемый таких вот гостей?

— А как же, Иван Францович, конечно, помню, — кивнул мужичок и ощерился.