Простите, благородный господин (госпожа), не знаете ли вы, где живёт женщина по имени Сайра и мужчина по имени Монсер?

Это подходит. Если ему повезёт, то через несколько лет или даже десятилетий он всё-таки найдёт друзей.

А что делать с дракончиком? Он и мысли не допускал, что того можно бросить. Взять с собой?

Как спрятать зелёного дракона, уже сейчас весящего две тысячи фунтов и обещающего стать через месяц раза в два больше? Это невозможно. Неужели всё-таки придётся его покинуть? Но не сейчас, когда дракончик потерян и блуждает в пустыне незнания. Нужно научить Эрброу читать. Тогда дракончик приобщился бы к культуре. Даже учитывая сгоревшие и сгрызенные книги, в пещере остаётся достаточно томов, чтобы Эрброу не испытывал одиночества и не ощущал себя покинутым.

То есть Йорш не бросит дракона, а просто оставит в библиотеке на время, необходимое, чтобы найти Монсера и Сайру и выбрать себе невесту, стараясь избежать в процессе поисков забрасывания камнями, повешения или сжигания на костре.

Не более десяти-двадцати лет.

Его человеческая невеста будет, несомненно, счастлива провести свою жизнь на вершине неприступной горы в компании дракона. Ну не каждый же день можно встретить настоящего дракона, к тому же тот может очень пригодиться в хозяйстве — он умеет зажигать огонь (у людей с этим вечно проблемы), на котором его невеста будет варить фасоль. Что может быть прекраснее жизни в библиотеке, где собраны все человеческие знания ну или хотя бы то, что от них осталось! Они растили бы своих детей, обучали бы их чтению, письму, танцам, изучали бы с ними астрономию и геометрию, зоологию, кормили бы их золотистой фасолью и розовыми грейпфрутами. Кто знает, если бы их дети никогда не ели мёртвых кроликов, может быть, они не выросли бы такими неучтивыми грубиянами, как их мать, и воняли бы меньше, чем остальные люди.

План был отличным, оставалось только придумать, как его осуществить.

Йорш стал слезать со сталактита, что было нелегко: Эрброу сжевал его туфли, сплетённые из стеблей дикого мандарина. Это произошло через несколько дней после того, как дракончик вылупился из яйца, — две недели назад, когда у Эрброу начали резаться задние боковые клыки, наверняка ужасно зудевшие и чесавшиеся. А туфли бы не помешали: пол пещеры был покрыт не золотыми бабочками, как в недавние времена, а толстым слоем птичьих фекалий.

Не только Йорш заметил, что внутри пещеры температура выше, чем за её пределами, поэтому через разбитые стёкла в библиотеку залетали все кому не лень. Практически все верхушки сталактитов были заняты гнёздами: в пещере поселились крапивники, несколько скворцов, но больше всего было сорок, как не мог не заметить Йорш, самых болтливых, кричащих и драчливых птиц, производящих огромное количество экскрементов.

Осторожно перескакивая с одного более-менее чистого места на другое, молодой эльф допрыгал до стены, по которой вилась фасоль. В углу птенец сороки нападал на оставшихся запуганных бабочек, которые, несмотря ни на что, отважно сопротивлялись полнейшему вымиранию своего рода. Птенец довольно галдел, пока его не схватила огромная сова.

Птенец не успел и пискнуть, как во все стороны полетели пух и перья, кровь брызнула на золотистую фасоль, на пол и на грудь юноши-эльфа. Йорш вновь ощутил раздражение и ужас, чувства, которые ему всё чаще приходилось испытывать в последнее время.

Вчера, когда они вернулись, совершив великолепный полёт над морем, они поняли, что за время их отсутствия пещера превратилась в убежище для пернатых. Лишь центральный зал, изолированный от остальных, заваленный книгами, находился в относительной чистоте. Вероятно, из-за огромного количества книг в зале не осталось места не только для них двоих, но даже для канарейки.

Шум охотящейся совы разбудил дракона, который открыл глаза и приподнял голову. Йорш, продолжая прыгать через кучи птичьих фекалий, перьев и остатков обглоданных совами косточек, приблизился к Эрброу.